Глава 12
Сознание возвращается медленно, как бывает во сне, когда постепенно начинаешь понимать, что происходящее не наяву. Смутные образы отдаляются на задворки, быстро забываясь. Потом как током простреливает самое важное, на данный момент. А для меня самое важное – оказаться в нужном времени. Боюсь открывать глаза, опасаясь разочарования. Поскольку не слышу больше сладкого запаха, которым пропитана капсула «Хронографа» то я где-то в прошлом. Но в настоящем или виртуальном предстоит выяснить. Лежу на чем-то жестком, но это не холодный пол камеры, больше похоже на доски, накрытые тонким одеялом. Например, в гробу! Содрогнувшись от такой мысли, мигом открываю глаза. Сразу успокаиваюсь, несмотря на плохое освещение можно различить объем и наполненность помещения. И судя по ним – я в больнице. Где еще могут лежать люди с подвешенной загипсованной ногой? Это я не о себе, а о соседе справа на койке. И таких коек больше десятка. Раннее утро или начинающийся вечер, непонятно. Сквозь грязное окно из разбитого, склеенного пластырем стекла, проникает больше холода, чем света. Получается, я попал снова в кому и теперь в больнице в Луганске? Не в Ростове точно, такой убогости я не ожидал. Стены и то в осыпавшейся штукатурке. А голова почему болит? Щупаю рукой ноющий затылок, замираю. Начинаю осознавать свои габариты и ощущения тела – это не Игорь Красников. Боюсь сглазить, но очень похоже на Ростислава. Только что он делает в больнице? Или я пропустил какой-то период? Ощупываю себя, обнаружив родинку на шее в нужном месте, выдыхаю с облегчением – получилось! Теперь узнать где я и какое сегодня число. Интересно получится если я и тут в кому впал, после ухода сознания в будущее. А что, очень даже не исключено. Поскольку я не чувствовал никакого присутствия сознания прежнего владельца тела, то не исключено что оно покинуло его навсегда. Именно поэтому я не мог возвратиться в свое время. И что теперь? Слоняться между двумя эпохами, попеременно приходя в сознание? Не очень радостная перспектива. Не особо радует и другая – выбрать кого-то одного. Особенно если учесть, что выбрать я могу только Вяземского, без которого просто не рожусь в будущем.
Уселся на койке, кроме ноющей тупой боли в затылке никаких неприятных ощущений. Проблема другая: я в кальсонах и нательной рубахе, больше ничего. Босиком по холодному полу далеко не уйдешь. И возле соседей тапочек не видно, только возле одного сапоги громадного размера. А все-таки утро, постепенно становится светлее. Решил подождать, должен кто-то из медперсонала появиться. Дрожа от холода, забираюсь с головой обратно под одеяло. Кстати оно не похоже на больничное, довольно толстое и в пододеяльнике, а у других больных – серые, тонкие, соответствующие месту и времени. Пока только одни вопросы, сгораю от нетерпения услышать ответы.
Первым зашевелился владелец огромных сапог. Сам он оказался невысоким, но габаритным. Трудно сказать толстый или мускулистый, спал он прямо в одежде и под ней не разберешь. Поднялся, потопал на выход, скорее всего, в туалет приспичило. Мне кстати тоже хочется, пока терплю. Потом начал стонать мужик через кровать от меня. Никто не реагирует, я тоже не стал. Следующим проснулся военный с подвешенной ногой, военный потому что в гимнастерке. Начал кричать, звать нянечку. Долго, минут семь-восемь, прежде чем она появилась. К моему удивлению это оказалась монашка! Иначе квалифицировать ее одеяние я не смог. Куда же меня занесло? Монашка подставив утку, подождала, пока он сделает дело, забрав, направилась к выходу. Окликаю ее, когда проходит мимо меня.
– Простите, вы не скажете где моя обувь и одежда?
– Ох, ты напугал! – монашка чуть не выронила утку. – Думали, утром в мертвецкую снести доведется, а ему ажно одёжку подавай!
– Я давно лежу? Какое число сегодня? – напрягся я.
– Да почитай трое суток как привезли. Двадцать четвертое марта с утра было. Почекай, Галя скоро подойдет. Али тебе до ветру надобно?
– Я потерплю, – поспешно говорю, пока не предложила воспользоваться уткой. Как предполагаю, мыть ее перед этим она не собирается.
Итак: трое суток соответствуют пятнадцати, которые я был дома. Один к пяти. Как это согласуется с тем, что сейчас у меня один час к двадцати четырем, не представляю. Но факт почти установленный: Ростислав будет снова в коме, если я вернусь в свое время. Что с этим делать решу позже, у меня есть неделя на размышление. Пока главный вопрос – где Артур и что с ним.