– Я воды нагрела, давай ка бродяга в ванную, – командует Антонина Ивановна. – Мало ли что ты там мог подцепить.
Да, я и сам этого хочу, больше чем есть. Все тело чешется, не удивлюсь, если и вши окажутся. Прохожу в ванную, тут она настоящая, а не корыто как у Марфы. Вода стоит в ведре, о том, чтобы наполнить ванну, можно только мечтать. Но и так хорошо.
– Одежду всю складывай на пол, постираю, к утру высохнет. – Со стопкой белья заходит Антонина Ивановна. – Я вот принесла, только ты сразу не отказывайся! Нет у нас на мальчиков одёжки, это Машина пижама.
– Да мне все равно, это же не юбка или трусы женские, – и не думаю я возмущаться. – Посмотрите мне голову на предмет насекомых.
Насекомых не оказалось, повезло. Выдав мыло и мочалку, Антонина Ивановна выходит, пообещав прислать Ваню – потереть спину. Через минутку прибегают оба, Ванька и Мишка.
– Как вас тут, не обижают?
– Нет, только учиться заставляют! – пожаловался Миша.
– Я хрусты зашкерил на чердаке, – зашептал Ванька. – Как только домой прибежал, сразу туда залез и заныкал.
– Молодец! Мы потом еще у Марфы заберем квартплату с процентами. Вот Артура выручим и займемся, – обещаю я.
– Я хотел её закесать, зализку стырил, ты токо означ!
Ванька больше года жил на одной воровской хате, нахватался терминологии, я не всегда его понимаю, больше догадываюсь.
– Никого кесать мы не будем, накажем на деньги, для нее это хуже смерти. И вообще, без меня ничего не делать! – предупреждаю мальчишек.
Избавившись от больничных запахов, выхожу из ванной. Торжественного застолья по случаю моего возвращения не стали делать, накрыли поесть на кухне. Нюся ходит по пятам, заглядывая в лицо.
– Анюта, а как тебя по отчеству? – полюбопытствовал я.
– Чиво?
– Как твоего отца звали? – упрощаю вопрос.
– То мне не ведомо. Мамку – Ядвигой.
– Ты что, полька? – удивилась Маша, тоже сопровождающая меня повсюду.
Нюся пожала плечами.
– В Белорусской губернии такое имя распространено, – заметила Антонина Ивановна. – Кушай, Ростислав, мы ужинали, не дождались тебя. Вот Маша составит компанию.
– Аня, а имя Елисей тебе ничего не напоминает? – продолжаю допытываться. – Не могли так твоего папу звать?
– Елисей? – задумалась Нюся. – Красиво. Пусть будет Елисей!
Какие-то заколдованные круги! Аня стала Елисеевной, потому что я в будущем узнал об этом! А если бы я не спросил?
На ужин мне дали миску рисового супа и пшенную кашу с рыбой. Порции не очень большие, добавки не предложили, а попросить я постеснялся. И так на их шее трое нахлебников, без меня. Заберу у Марфы деньги – рассчитаюсь.
Относительно насытившись, отправляюсь на допрос, в отдельный кабинет, где отдыхает комдив. Маша, сунувшаяся было следом, была моментально выгнана. А мне предложено присесть на стул посреди комнаты. Сам же хозяин расположился на кожаном диване.
– Начнем? Где твои родители?
– Родители? – не ожидал я такого вопроса. – Если верить Артуру, то отец жив, а о матери ничего не известно.
– Не понял? – удивился комендант
– У меня была травма, я уже ударялся головой. В кому тогда не впал, но память потерял, только то что Артур мне рассказал и помню, – поясняю почти правдиво. Артур если что сможет подтвердить.
– Допустим. А зачем вас понесло в Ростов? Могли бы спокойно пробраться в Новороссийск, с твоими то талантами.
– Ошибка вышла, запрыгнули на платформу не подумав, куда она едет. Да и не хочу я покидать Россию, это моя родина.
– А чего ты хочешь?
– Спокойно жить, работать. Получить специальность, например железнодорожника или слесаря.
Отвечаю спокойно, смотрю в глаза. Главное говорить правду на те вопросы, ответы на которые он и сам знает.
– А почему скрыл сразу, что ты Вяземский?
– Боялся, что вы знаете моего отца. Не так много полковых есаулов с такой фамилией.
– Не знал, но теперь навел справки, поспрашивал пленных, – комендант пристально смотрит в глаза. – Нашлись те, кто слышал о нем. Есть сведенья, что он погиб в конце января. Не точно, но очень вероятно. Приношу свои соболезнования.
Совершенно ничего не шевельнулось внутри. Можно попытаться выдавить слезу, но фальшь будет заметна, лучше говорить правду.
– Я совсем его не помню. После потери памяти единственный кто у меня есть близкий, это Артур. Жаль, конечно, но я и не надеялся, что когда-нибудь встречусь с отцом.
– Ничего плохого о нём никто ничего не сказал, – продолжил комендант. – А вот штабс-капитан Ставский, еще та гнида! Мой заместитель очень хорошо его знает. И сильно удивился, узнав о наличии у него сына. Да, Мария передала мне твои слова об усыновлении, это поможет убедить Мишустина отпустить твоего друга. Но вам нельзя оставаться в Ростове, я через три дня уезжаю на новое место службы, а без меня вас могут опять задержать. Есть у вас где приютиться? Ты своих родственников не помнишь, а Артур?