– Даю слово! – тут же согласилась Маша.
Мучиться неизвестностью пришлось до обеда, ровно в тринадцать ноль ноль подъехала машина. Теперь уже я душу Артура в объятиях, только без слез. Он еще больше похудел, под глазами синее. Не от побоев, синяков не видно, ногти тоже целые.
– Живой чертяка, как ты, не кашляешь? – тискаю его.
– В порядке, а ты? Говорят тебя били и ты сознание потерял?
– Так, господа кадеты, хватит целоваться! – прервал нас комендант. – Сейчас с моим ординарцем едете к вашей квартирной хозяйке, забираете деньги и ваши вещи. Потом сюда, прощаетесь и вас посадят на поезд в сторону Харькова. А дальше уже сами смотрите куда отправиться.
– Нет, я сам за вещами, а Артур пока пусть помоется, – вношу я коррективы. – Мне помогут припугнуть хозяйку?
– Да, но не переусердствуй. Грабить не нужно, заберешь свое и все.
Да там и нашего более чем достаточно! Потирая руки, отправляюсь мстить. В машине ординарец и водитель, оба молодые парни из рядовых красноармейцев. Впрочем, у ординарца есть какая-то полоска на рукаве, но что она означает не в курсе. А ведь специально изучал знаки различия, а такой не видел.
Марфа оказалась дома, рынок уже разбежался. При виде меня, в сопровождении вооруженных бойцов, побелела, но попыталась изобразить радость от моего возвращения. Получилось плохо. Бойцы, которых я попросил сделать зверские рожи, перестарались, как бы у старушки инфаркт не случился.
– Жадность до добра никого еще не доводила, Ильинична. Давай обратно все, что мы тебе платили, плюс зарплату за эксплуатацию несовершеннолетних. Или я сам возьму.
Киваю на подоконник, под которым у нее заначка. Нюся выследила и мне сообщила.
– Я отдам, все ваше отдам! – трясущимися руками Марфа достает завернутое в платочек богатство. Отвернувшись, прикрывает от нас, перебирает. И…, повернувшись, протягивает мне стопку царских денег.
– Ты что, ох. ла старая?! – взрываюсь я. – А ну дай сюда!
Вырываю из ее рук сверток, Марфа подняла было визг, но пара шагов вперед водителя Мити быстро ее успокоила. Митя, во-первых, достаточно здоровый, чуть поменьше Валуева, в придачу у него шрам через всю щеку, ему даже изображать ничего не нужно. Забираю четыре золотые монеты и все советские рубли, не считая. Мы ей больше заработали, явно еще нычки есть, ну да ладно, хватит. Забираю нашу одежду, упаковав ее в чемодан, обнаруженный на антресолях.
– Кому вы помогаете, они же кадеты! – вдруг сорвалась Марфа, чемодан пожалела.
– Помолчала бы, пока тебе твоего сынка не припомнили, – легко успокоил ее, сразу сникла и больше слова не произнесла до нашего ухода.
Осадочек в душе остался, не смог я по полной отыграться, противно стало. Бог ей судья, пусть живет. Кто знает, нашли бы мы жилье, если бы не она. Пришлось бы тогда Артура в госпиталь класть, не факт что он там выжил бы. Всё, вычеркиваю ее из памяти, нас ожидают новые испытания.
Артур уже вымытый и высушенный, комдив дает нам последние указания.
– Вот документ, что вы следуете в Одессу к своему дяде, он же будет для вас и удостоверением личности, – вручает мне бумагу. – Ростиславу я оставил его данные, а Артур теперь станет Кораблев Семён Семёнович. Сейчас вас отвезут и посадят на поезд, кондуктора предупредят, чтобы вас не трогали. В Харькове с этой бумагой обратитесь к начальнику вокзала, Ростислав, представишься моим родственником. Это в случае если не сможете уехать сами.
– Зачем нам в Харьков, нам в Луганск нужно, – неожиданно возразил Артур.
– Нахрена нам в Луганск, Семён Семёныч? – поражен я больше, чем комендант.
– Гектора отдать, – кивает на клетку Артур.
Закатываю глаза к потолку, Артур неисправим.
– Так они в Харьков потом собирались, – напоминаю ему. – Вот там и подождем.
– Ладно, – согласился Артур.
– Только клетку сам таскать будешь!
Прощание быстрое, время поджимает. Нюся снова принялась плакать, Маша подозрительно смотрит, уж не прочитала ли уже тетрадь? Денег забранных у Марфы оказалось девятьсот тысяч, пятьсот пришлось отдать для возврата пострадавшему. Одну золотую десятку протягиваю Антонине Ивановне
– Это на детей, берите, нам хватит. Разбогатею, еще вышлю.
Взглянув предварительно на мужа, Антонина Ивановна нерешительно взяла золото.
Наконец оторвали от меня Нюсю, выходим к машине. У самого глаза щипает, с чего спрашивается? Увидимся ведь еще, никуда не денусь, раз обещал. Комендант с нами не поехал, дал указания ординарцу Матвею, пожал на прощание руки.
– Надеюсь, еще свидимся, удачи ребята!
– И вы берегите себя, поляки твари еще те, – не сдержался я, ведь о том, что комдив едет на польский фронт он не говорил.