От которой мальцом удирал в кусты.
Вспомнил еще одну, «Жеребенок», после нее многие матерые казаки, имеющие на счету не одного убитого врага, утирают украдкой слезы. Война в любое время горе и разлука с близкими, можешь и сам не вернуться, а можешь не застать в живых никого из родных.
– Добрые казаки с вас хлопцы выйдут, – хвалит нас хорунжий, высокий казак с пышными усами. – Давайте с нами, побьем шляхту, воротимся до дому – оженим вас. У нас в станице такие девки баские!
– Бабу бы мне! – оживился молчавший до этого Гектор.
Народ не сразу въехал, что говорит ворон, мы этот факт ранее не афишировали. Зато потом было нечто! Уверен, такой популярности у Гектора не было за все годы выступлений. Довольный вниманием к своей персоне он разговорился, мы с Артуром не ожидали от него такой болтливости. Иногда попадал в тему заданных вопросов и тогда стоял такой хохот, что в ушах звенело. Я даже задумался, а стоит ли отдавать его циркачам, мы и сами можем зарабатывать с его помощью.
Совсем стемнело, укладываемся спать. Нас как молодых загнали на третий ярус. И даже выделили одну шинель на двоих, так как нары состояли из голых досок.
– Ты хорунжего помнишь? – шепчет мне на ухо Артур.
– А должен?
– Он в корпусе нас обучал верховой езде. Хорошо, что не узнал, наверное, без формы мы не так выглядим.
– Может быть и узнал, – задумался я. – Кто знает как он попал в эту сотню. Казаки то больше за белых. В любом случае нужно меньше перед глазами у него мельтешить.
Сон сморил быстро. Приснилось, что поезд захватили белые, нас с Артуром взяли в плен. И вот поставили на крутом обрыве, навели винтовки. Выстрелы, я лечу с обрыва, вспоминая свою недолгую жизнь. Удар, как же больно, что происходит?! Крики, грохот, я валяюсь на полу вагона, в полутьме мечутся люди.
– Дверь! Все на выход, оружие не забываем! Бегом! – орет сотник.
– Ты живой? – спрыгивает сверху Артур. – Бежим!
Ничего не понимаю, но самое разумное сейчас быстрее покинуть вагон. Тем более где-то впереди по ходу движения поезда слышны выстрелы. Самого хода только нет, то ли паровоз сошел с рельс, то ли его взорвали. Выпрыгиваем из вагона, чемодан остался на нарах, не до него сейчас. Хорошо хоть одетыми спали. Ничего, выяснится, что происходит и поедем дальше.
Стрельба между тем усиливается, сразу с двух сторон, а впереди, где паровоз, разгорается пожар – горят вагоны. Что за хрень происходит, я точно в нашем прошлом? Нет здесь сейчас белых, а банды не настолько отмороженные, чтобы на военные составы нападать. Разве что перепутали, по графику пассажирский должен был следовать. Это вполне возможно: хотели ограбить беззащитных пассажиров, а нарвались на солдат.
Лежим по своей старой традиции под вагоном, ожидаем, чем закончится. Бежать в темноте некуда, да и бессмысленно, быстрее на пулю нарвешься. Перестрелка вскоре утихла, выбираемся и идем к пожарищу, так как почти все там. Картина вырисовывается не радостная: рельсы разворочены, паровоз и несколько вагонов перевернутые под крутой насыпью. Нам сильно повезло, что мы в хвосте поезда и скорость, скорее всего, была небольшой.
– Плохи дела хлопцы, – подошел к нам хорунжий. – Надолго тут застрянем. А вы бы сидели в вагоне краще, бо в первой сотне вахмистр Анофриев, памъятаете его? Он не смолчит, коли вас признает.
– Благодарствуем Олег Демьянович, – Артур чуть ли не щелкнул каблуками. – Нам и вправду лучше укрыться.
Ретируемся обратно к своему вагону. Там никого, проводим с Артуром экстренное совещание.
– Кто такой Анофриев? – интересуюсь я.
– Гнида еще та, – кривится Артур. – В дисциплинарном совете отвечал за выполнение наказаний. Тебя тоже пару раз секли, странно, что ты его не помнишь.
– За что, я такой распи…, разгильдяй был?
– За плохие отметки. Французский тебе не давался и латынь.
– Мы и латынь учили? Нафига?
– Сходи у вахмистра спроси!
Похоже, это у нас с Вяземским наследственное – плохо языки усваиваем.
– Что будем делать? Пока восстановят путь, может не один день пройти, а если вахмистр заглянет в наш вагон? Не лучше ли продолжить движение самостоятельно? – выдвигаю идею. Сидеть на месте мне нельзя, за оставшееся время нужно пристроить Артура в надежное место. Или придется оставаться с ним навсегда в этом времени.
– Ты знаешь куда идти? Я не представляю даже, где мы находимся, – вздохнул Артур. – А если напоремся на ту банду, что на поезд напала?
– Ага, будут они ждать, пока их поймают! Тут к утру такое начнется, нагонят войск, начнут прочесывать деревни.
Большинством голосов (Гектор удержался), решаем продолжить путь пешком, или попутным транспортом. Дождались пока начало светать, попрощались с вернувшимися в вагон казаками. Те с пониманием отнеслись к нашему решению, это им некуда спешить, война завтра не закончится. Добавили к нашим припасам пару банок тушенки и пачку махорки. Махорку не для курения – на обмен, вдруг будет туго. Как только появились первые лучи солнца, и стало понятно где восток, отправляемся в путь, на северо-запад. Перед этим расспросили о месте нашего теперешнего пребывания, как оказалось, мы немного не доехали до станции Зверево. С географией у меня неплохо, да и Артур кое-что знает, так что заблудиться не должны. Происшествие внесло свои коррективы с первоначальный план. Я признал мысль Артура о визите в Луганск, здравой. Главным образом потому, что до Харькова за оставшееся время не успеть точно, а в Луганск ближе. И если цирк еще там, то попытаюсь пристроить к ним Артура. В Польшу они не пойдут, там как раз обострение, а куда-нибудь в Румынию или Австро-Венгрию вполне возможно. Там как раз сейчас распад и формирование новых государств, легко можно прижиться.