– Покаж! – требовательно протягивает руку диакон.
Я задерживаю руку Артура, потянувшуюся достать бумагу.
– Кому надо, тому и покажем! Мы лучше пойдем!
– Посидите покуда тут, – Сергий делает попытку ухватить за ворот сначала меня, я изворачиваюсь, Артур не успевает. Трещит хлипкий воротник, я примеряюсь врезать сапогом этого козла, замешкался, так как одеяния диакона не позволяет определить, где точно у него яйца.
– Что у вас происходит? – отец Михаил вышел на шум из другой комнаты.
– Вот, не хотят…
– Отец Сергий нам непотребное предлагает! – перебиваю диакона. – Хочет, чтобы мы разделись перед ним! Вот силой пытается, ворот оторвал!
Изумленный поп уставился на онемевшего от возмущения диакона. Пользуясь заминкой, освобождаю Артура и тяну на выход.
– Мы во дворе обождем, пока вы разберетесь!
Отец Михаил что-то крикнул вослед, мы уже закрыли за собой двери. Артур еще в шоке, придаю ему ускорение толчком
– Бежим, пока они не разобрались!
На то, чтобы домчаться до дома попа ушло две минуты. Хорошо собаки у него нет. Артур хватает клетку, я сидор, попадья непонимающе хлопает глазами.
– Автобус попутный попался, нам пора! – выдал я, от чего у попадьи еще и челюсть отвалилась. И все равно она крутая! При других обстоятельствах я бы пожил у них, только ради нее.
Погоня появилась, когда мы сворачивали на перекрестке – поп с диаконом и еще два мужика. Не знаю, гнались или нет, мы ускорились, свернули в переулок, другой. Запутали короче следы. И сами запутались, куда идти непонятно. Солнце не видно за тучами, только примерно. Попался сопливый мальчишка в невообразимой одежде, такие лохмотья ни один уважающий себя бомж не оденет.
– Мальчик, где у вас станция? – вежливо спрашивает Артур.
– Га? – вытаращился пацаненок
– Шо ты гакаешь, чугунка где кажи! – повышаю я голос.
– Тама! – тыкнул пальцем и умчался без оглядки.
Сторожко озираясь, движемся в указанном направлении. Выбрались к рельсам, станцию видно примерно в километре на восток. Нужно ли нам туда? Подождали бредущего по рельсам железнодорожного рабочего, делающего вид, что осматривает рельсы. Тот оказался разговорчивым, сообщил, что на Дебальцево пассажирский пойдет в середу (среду), а грузовой только что ушел. Поскольку сегодня понедельник, ждать нам нечего. На вопрос где можно переночевать мужик задумался, с сомнением поглядывая на нас.
– А куда они едут? – указываю на дрезину, приближающуюся от станции.
– Зараз спытаю, – обходчик жестом притормаживает дрезину, управляемую двумя личностями неопределенного возраста. Бороды и усеянные оспинами лица затрудняют идентификацию.
– Мыкола, куды вы?
– На Провалля!
– Хлопцив пидкиньте!
– Не можна!
– Мы заплатим! – поспешно вмешиваюсь я, поскольку дрезина снова набирает ход. – На водку дам!
– Давай! – резко тормозят мужики.
Содрав с меня пять тысяч, столько у них самогон стоит, один из мужиков сразу же сбегал за пузырем, обернулся минут за десять. Бутылка больше чем поллитровка, по-моему. 0,6 литра. Тронулись в путь, причем толкать дрезину с помощью специального рычага пришлось нам с Артуром, так как люмпен-пролетарии сразу принялись за горючее. Пришлось выделить им на закуску по яичку и сухарю. Взамен требую информацию – что это за Провалье, далеко ли, как дальше добираться до следующей станции. Мужики охотно рассказывают: Провалье, станция в десяти верстах от Гуково, рядом с ней селение Вознесенское, ночевать нас там никто не пустит. Следующая станция Должанская, от Провалья еще верст двенадцать. Там погрузочная станция и можно попроситься переночевать. Особенно если мы будем такими же щедрыми. Скорость движения дрезины от силы десять километров в час, то есть за час мы доберемся до Провалья, а пешком следующие двенадцать верст до ночи нам не преодолеть. Осознав не очень радостную перспективу ночевать в поле, начинаю уговаривать мужиков довезти нас до Должанской, поездов все равно не предвидится. Сначала не велись, но по мере опустошения бутылки с самогоном сопротивление уменьшалось. Как раз к приезду в Провалье и то и другое закончилось.
– Давай на четверть, тогда поедем, – ставят ультиматум.
Четверть это три литра, то есть обратно они точно не доедут, но нас это не колышет. Соглашаюсь с условием: они договорятся на станции о ночлеге для нас. Ударили по рукам, отправляемся дальше. Теперь двигают рычаг они, мы устали и я сказал – деньги на водку получат по приезду. Темнеет быстро, а в поле говорят и волки водятся. Так что денег не жалко, такого экстрима мне не нужно. С расстрелом я бы еще согласился, а вот быть съеденным живьем! Бр-р-р! Подъезжаем уже в полной темноте, пришлось долго стучать в коморку сторожа, потом уговаривать его. Пожалуй сами мы бы и не нашли его, поступили тогда бы как раньше – взломали где-нибудь окно. Рассчитываюсь с доставившими нас рабочими, плачу пять тысяч сторожу и наконец, укладываемся вдвоем на жесткий деревянный топчан. Укрываемся старой, вонючей шинелью и почти моментально засыпаем, по крайней мере, я точно.