– И что же вы предлагаете? – спросил Давид больше для поддержания беседы, чем потому, что рассчитывал услышать некое откровение. Все эти речи он слышал уже не один раз.
– Что тут предлагать, молодой человек? Я, как и вы, драпаю из зачумленного города. Вопрос в том, что делать, когда чума доберется до тех мест, куда мы драпаем. А то, что она доберется, особого сомнения нет.
– Не знаю. Может быть, все как-то успокоится?
– Этой мечтой живет все образованное население России. Не успокоится, молодой человек. Само не успокоится. Пока не будут отсечены гниющие члены, организм на поправку не пойдет. Сейчас об этом думают лучшие умы страны, самые активные люди скоро начнут действовать. И здесь важна позиция каждого. Подумайте, Давид, хорошо подумайте.
Колеса поезда привычно и успокаивающе стучали. Мимо проносились негустые посадки деревьев, в разрывах между которыми виднелись деревеньки и городки. Речь властителя дум (или нет, кто его знает) текла гладко, одновременно тревожа и убаюкивая.
В самом деле, можно просто уехать, как решила бабушка. Но ведь можно и сражаться, как считает его случайный знакомец. Хотя, с кем сражаться? Сколько тех, кто готов встать в строй за империю, от которой отрекся даже сам император? Да и что ему та империя? Его мир – это Розочка и их дети, которые обязательно будут. Надо только найти ее, переждать ураган и жить дальше. Как жить? Чем жить? Ведь до сих пор деньги появлялись почти сами по себе. А теперь? Вопросов было множество. Они теснились в голове юноши, перебивая друг друга, переплетаясь. И ни на один из них ответа не было.
Юноша так и не смог заснуть, когда поезд подъезжал к Москве. Перрон вокзала здесь был более оживленным, чем в Питере. Правда, больше было и вооруженного народа. Но и всякого иного люда хватало. Сновали носильщики, какие-то женщины с мешками, крестьяне с самым суровым выражением лиц. Присутствовала и «чистая публика», хотя и в небольшом количестве. Молодой человек в дорогом, хоть и дорожном костюме был сразу взят в оборот носильщиком. Правда, увидев, что багажа нет, тот мгновенно утратил интерес.
Додик, выйдя на привокзальную площадь, без особого труда нанял пролетку. Адрес тестя у него был. Правда, извозчик честно предупредил, что цена будет «тройная». «Палят, барин, со всех сторон, – чинно объяснил он. – Лошадь пугают».
Москва бурлила не меньше, чем Питер. Однако были и отличия. Несмотря на ранний час, людей на улицах было намного больше, чем в Питере. Причем, не только сторонников советов и временного правительства, но и просто зевак. Временами со стороны центра доносились орудийная пальба и треск винтовок. У выхода из вокзала стояли солдаты с пулеметом. Правда, они никого не останавливали, а напряженно смотрели в сторону центра. По улицам то и дело пробегали какие-то вооруженные люди. Далеко не все они были в военной форме – часто попадались студенческие шинели, рабочие картузы. Словом, питерское безумие благополучно перебралось в Первопрестольную. Похоже, что его попутчик был прав. Чума.
Ефим Исаакович Алекснянский сидел уже который час в своем новом кабинете, пытаясь понять, что делать. Ситуация складывалась не просто не приятная, но совершенно отвратительная. Он умудрился в прошлом году вляпаться в предприятие, сулившее изрядный барыш, но не скоро. В стройку были вложены почти все свободные деньги. И вот теперь у него просто нет времени, чтобы сбросить свои, ставшие обузой, фабрики, и просто уехать, как сделал его Бобруйская родня. Бежать с голым задом было страшно. И кто он будет там? Старый и бедный эмигрант с тремя дочерями и больной женой. Он смог сбежать из почти осажденного Минска, перебраться в Москву, где было спокойнее. Смог вывезти все, что можно было вывезти и всех, кого можно было вывезти. Но этого мало. Всех нужно как-то кормить. Пока еще работают банки, пока еще он хозяин на своих фабриках. Но, мы же люди не глупые, мы понимаем, что все это – пока.
Он не боялся перемен. Вся его жизнь была сплошной авантюрой, иногда успешной, иногда – не очень. Он привык. Но тут нужно было принять какое-то решение. А в голове сидит другая беда – Малка с Розой. Вестей нет уже две недели. Бухштабы, давние партнеры Алекснянского, у которых Малка с дочкой остановились в Крыму, повели себя в новых условиях совсем не как партнеры. Когда перевести деньги стало невозможно, они просто выставили тех из дома, даже не сообщив Алекснянскому. Вести из Крыма доходили все более и более тревожные. Нужно кого-то туда послать. Не просто так, а с деньгами и всем необходимым для дальней дороги. Конечно, с ними племянник, человек жесткий, решительный и, что важно, физически сильный. Но без денег он не сможет довести двух женщин до Москвы. Нужен человек, который рискнет ради его жены проехать всю взорванную Россию и вернуться обратно. Но настолько верного человека у Алекснянского просто не было.