Давид тоже всякий раз засовывал руку во внутренний карман шинели, где лежал пистолет. Но выходило очень неловко. Попадалось то дуло, то скоба. Порой пистолет застревал в кармане. Счастье, что применить его так и не понадобилось.
Молчаливый попутчик после очередной попытки вторжения в их купе вдруг рассмеялся:
– Господин студент, – обратился он к Давиду. – Если вы хотите воспользоваться пистолетом, который лежит у вас в шинели, то лучше переложите его в правый наружный карман.
– Извините, что? – вздрогнул от неожиданности Давид.
– То, господин студент, то. Не понять, почему вы поминутно суете руку за пазуху, тщетно пытаясь что-то оттуда вытащить, может только слепой или совсем шпак, типа вас. Уж простите меня. В нашей ситуации лучше держать пистолет поближе. Тогда есть шанс его использовать. Ну, или спрятать в баул. Тогда его, возможно, не найдут.
Давид мучительно покраснел. Ему казалось, что он все делает очень скрытно. Тем не менее, достал пистолет и переложил его в карман, так, как советовал попутчик.
– Поэтому вы каждый раз засовываете руку в карман? – почти шепотом спросил он попутчика.
– Нет, мой молодой друг, Я не удосужился обзавестись этой так необходимой сегодня в хозяйстве вещью. Но наши назойливые соседи мое движение понимают правильно, – улыбнулся попутчик.
Опять наступило молчание, нарушаемое только перестуком колес, да криками очередной партии непонятных людей в коридоре вагона. Миновали Калугу, Брянск. В Брянске поезд долго не отправляли. Пришлось ночевать. Большую часть следующего дня поезд тоже простоял без движения. Через станцию проходили эшелоны с вооруженными людьми в товарных вагонах. При малейшей задержке из вагонов вылезали люди с пистолетами, бежали к начальнику станции, громко крича и ругаясь. Судя по надписям, ехали сторонники новой власти воевать с «контрреволюцией». Товарные составы тоже проходили. Не двигался только поезд, который должен был привезти Давида к Розочке.
Давид успел купить горячего сбитня и несколько пирожков с разной начинкой у бабки на станции, заплатив невероятные рубль двадцать копеек. Но есть хотелось очень, а в поезде предлагали только кипяток.
Разложив свою добычу на столике, он предложил попутчику, имени которого он так и не знал, разделить с ним трапезу, попутно сообщив, что зовут его Дмитрий Юрьевич. Попутчик согласился и представился Александром Ивановичем. Открыв небольшой, но вместительный портфель, он достал флягу.
– А это, мой взнос, – неожиданно весело проговорил он, выставляя ее на столик – Пьете коньяк, Дмитрий Юрьевич?
– Да, иногда – нерешительно ответил Давид.
Коньяк оказался замечательным, а пирожки – теплыми и вкусными. После второй рюмки напряжение последних недель отпустило. Жизнь стала казаться не такой трудной. Приедет он за недельку в Симферополь. Там как-нибудь доберется до Ялты, найдет Розочку с матерью. Адрес у него есть. Должен найти. А потом также вернется назад. И все будет хорошо. Он улыбнулся, вспомнив долгие вечера в Петрограде при свете настольной лампы под зеленым абажуром. А там… все как-то образуется. Может, правда, получится выбраться в Англию. Хотя… Да, не важно это. Главное, что они будут вместе с Розочкой. А империя с революцией пусть катятся, куда им пожелается.
Неожиданно для себя он стал рассказывать случайному попутчику о цели своего путешествия, о чудесной жене, о нелепой случайности, их разделившей. Собеседник молчал и внимательно слушал.
– Вы – занятный молодой человек, – промолвил он, наконец – Не обижайтесь, бога ради. В пылающей стране, вы пытаетесь сохранить свое маленькое счастье. А может быть, просто вы, по каким-то причинам, не сошли с ума. Остались нормальным. Хотя, должен отметить, что нормальный в безумном мире смотрится аномалией и рискует. Вы понимаете это, Дмитрий Юрьевич? Помните греческий?
– Честно сказать, это не был мой любимый предмет. Мне больше нравились технические дисциплины.
– Не сомневаюсь. Но, тем не менее, помните, что означает на древнегреческом языке слово «идиот»?
– Ну, вероятно, глупый человек, – усмехнулся Давид.
– Не угадали. Это человек, чурающийся политической жизни, не участвующий в конфликте. И, как правило, им, идиотам, доставалось и от тех, и от других.