И просто хорошо. Давид отряхнулся, поднялся на перрон и с самым независимым видом прошелся вдоль вокзала. Да, вокзал очень даже неплохой. На входе стоял важный полицейский. Он неодобрительно осмотрел Давида, точнее, его мятую и не особенно чистую шинель (все же пятый день в дороге), но пропустил внутрь.
Внутри вокзал тоже был вполне удобным местом. Давид подошел к кассам. Вся польза от этого променада заключалась только в том, что он убедился: кассы были закрыты. Хотя, как ему объяснил невысокий господин в железнодорожной форме, билеты продают. Но только утром в течение часа, поскольку и поездов теперь совсем мало. В основном идут военные и товарные составы.
– Хотя, – вдруг, загадочно подмигнул он – Если вам очень сильно нужно ехать…
– Очень. Поверьте, мне очень нужно ехать, – быстро проговорил Давид – Мне нужно в Крым… Ну, хотя бы до Мелитополя.
– Тогда слушайте, молодой человек. До Крыма пока сообщения нет. Туда идут только товарные и военные составы. До Мелитополя поезда ходят. Только билеты распроданы на две недели вперед. Сегодня и завтра поезда не будет. Будет поезд в Киев. Хотите поехать в Киев? Нет? Зря. Замечательный город. Ну, как хотите. На Мелитополь поезд будет через два дня. Время отправления…. Хотя, какое сейчас время отправления. Словом, подходите послезавтра сюда, к кассам часов в девять. Я вас подожду. Если, конечно, найдете двенадцать рублей.
– Сколько? – Давид поперхнулся. Сумма была невероятной.
– Двенадцать рублей. Вы же понимаете, молодой человек, что купить билеты можно и за два с полтиной. Только вот шансов на это… Кот наплакал. Да и то, через две недели. Потому, я вас жду с деньгами. Вы согласны?
– Да.
– Вот и хорошо. Смотрите не опаздывайте. И – он оглянулся вокруг – постарайтесь не удивляться. Первый класс я вам не обещаю. А теперь уходите.
Давид заспешил к выходу. У самой двери оглянулся. Господин в железнодорожной форме уже разговаривал с другим потенциальным пассажиром. Понятно, отсутствие билетов – для кого-то хороший гешефт. От этой мысли стало спокойно. Гешефт – вещь понятная. А гешефтмахер подводить не будет. Не нужно ему это. Хотя сумма почти в пять раз больше, чем он рассчитывал.
Утро только собиралось переходить в зимний день, когда Давид вышел из здания вокзала на центральную, Екатеринославскую, улицу. Не в пример родному Бобруйску, да и Курску с Белгородом, улица была замощена. Тротуар тоже был вымощен булыжником. Да и дома были многоэтажные и едва не роскошные. Публика зримо присутствовала. Магазины были открыты. По обочинам дороги ряды фонарей. Давид зажмурился. Война, революция, бесконечная дорога, бандиты и солдаты. Все это казалось наваждением, сгинувшим в лучах холодного зимнего солнца.
Хотя нет. Вон идут красные гвардейцы. И, как водится, господин в кожаной куртке. Только здесь они спокойнее, что ли, не такие громкие, как в других городах. Никого не трогают. Идут по своим делам. Как и все остальные. Давид зашел в чистое здание с надписью «Венское кафе». Ладно, отведаем венскую кухню. Молча уселся за столик. В меню венских разносолов не оказалось. Разве только шницель. Зато был борщ, было жаркое, была жареная птица и рыба. У Давида под языком начала скапливаться слюна. Он вспомнил, что угощая своих знакомцев в поезде, сам как-то забыл поесть. Хотя, говорят, что самогон тоже штука сытная. Однако есть хочется. Через минуту к нему подошел официант. Не то, чтобы подскочил, вид у клиента не тот. Но все в пределах приличия. Пришел клиент, нужно его обслужить.
– Чего изволите?
– Будьте добры, борщ мне, жаркое и… бутылочку сельтерской воды.
– Пить будете?
– Нет. Спасибо.
Официант убежал на кухню, а Давид усиленно принялся разглядывать помещение. Помещение было изрядным. Клиентов было не то, чтобы много. Рано еще. Вот пара горожан сидит за тарелками с каким-то супом. Дама в черной шляпке тянет какую-то модную кислятину. Есть хочется ужасно.
Наконец, на столе перед молодым человеком появился столовый прибор, тарелочка с хлебом и тарелка с наваристым борщом с изрядным куском мяса. Давид, едва сдерживая себя, принялся есть. Он понимал, что это не вполне прилично, но отламывал большие куски хлеба, запихивая их в себя, запивая сладкой свекольной жижей. Наконец, голод был утолен. К моменту, когда официант принес тарелку с жарким, Давид уже не торопился. Он смаковал каждый кусочек, запивая его холодной сельтерской. А потом был крепкий кофе. Хорошо-то как. Из кафе Давид вышел в самом благодушном расположении.