– Да что веселиться, тетушка Малка? Денег нет, почта не ходит, поезда почти не ездят. Как домой добираться будем? Думаю-думаю, а придумать ничего не выходит.
Тогда, в начале сентября, они набросились на него. И матушка, и Розочка уверяли, что отец найдет возможность передать им деньги. А с деньгами они легко доберутся до дома. Но уже недели через три Розочка стала понимать, что Мирон был прав. Приличной публики на улицах оставалось все меньше. Исчезла и полиция. Росли цены. Деньги таяли.
Все больше в городе появлялось непонятных людей в солдатских шинелях и матросских бушлатах. Некоторые из них, особенно инвалиды, просили подаяние. Другие просто грабили прохожих. Гулять вечерами становилось опасно. Ночами с окраин города раздавались выстрелы. Мирон регулярно проверял свой пистолет, хотя пока обходился кулаками. По городу ползли слухи о зверствах восставших матросов в Севастополе.
К концу первого осеннего месяца стало ясно, что уехать не удается. На билеты не хватало денег. Да и поезда ходили все реже. Мирон, вернувшись из Симферополя, заключил:
– Да, тетушка, мы застряли. Билетов нет. Поезда не ходят.
– Не переживай – улыбнулась матушка – Ефим и Додик обязательно что-то придумают.
– Да, я не переживаю. Просто нам нужно здесь как-то устраиваться. Пока Ефим Исаакович что-то придумает нам же кушать нужно, за дом платить.
– Ты что думаешь? – спросила Розочка.
– Что тут думать? Я тут с одними, это, караимами договорился. Иду к ним в магазин приказчиком и охранником. Двадцать рублей в месяц и харчи. Протянем.
Мирон неожиданно улыбнулся. От непривычного движения его губы даже чуть дрогнули. Но голос был спокойным.
– Не грусти, сестренка! И Вы, тетушка! Как-нибудь. Не бросит нас Ефим Исаакович. Нужно просто выждать.
Потянулись дни пустые и грустные. Становилось холоднее, хотя до Петербургской или даже Минской осени было далеко. Розочка стала давать частные уроки английского языка и математики. Покупки тоже сами собой стали ее обязанностью, поскольку Мирон весь день был занят теперь на службе. На жизнь хватало. Розочка однажды, стыдясь самое себя, пробралась в городской сад и на полученные за урок деньги купила своего любимого мороженного. В этот раз оно было просто необыкновенно вкусным.
А время шло. Осень, даже в Ялте, чувствовалась все сильнее. Чаще дул холодный ветер, шли дожди. Под стать погоде была и жизнь в Крыму. Со стороны Перекопа приходили все более тревожные слухи. В Питере власть захватили какие-то бандиты. Или не вполне бандиты, но кто-то очень непонятный. Временное правительство арестовано, а фронт открыт. В Ялте был создан местный совет, который попытался как-то контролировать ситуацию в городе. Но вместе с ним в городе сидели какие-то «эскадронцы» из татар, союз офицеров и рабочие-большевики. Так много властей, которые никак не могли договориться между собой.
По существу, власти не было никакой. Закрывались рестораны и купальни, все меньше оставалось работающих магазинов, лавок. Зато число бандитов возросло многократно. Хотя, бандиты они или новая власть, уже и не понятно было. Все больше было в городе матросов, цепляющих на бушлаты красные ленточки, важно вышагивающих по городу, задирающих прилично одетую публику и, почему-то, особенно, татар.
Маленький кусочек исчезающего мира, семья Розочки, все труднее справлялась с самым важным – выжить, найти продукты, дрова. Уроков почти не стало. Того, что платили Мирону едва хватало даже на еду. Хорошо, что жалование стали выдавать по большей части продуктами. К счастью, у матушки и Розочки с собой были какие-то украшения из золота. Они давали передышку. Продав очередное колечко или кулон, можно было несколько дней без ужаса ходить за продуктами.
Потом началось страшное. С первыми холодами число матросов и еще каких-то непонятных людей с красными бантами стало еще больше. Они собирались на рынке, на людных улицах, избивали офицеров, татар и кавказцев, которых они иначе, как «черномазыми» не называли. Порой громили лавки, особенно винные. При этом все они били себя в грудь, крича о своем праве «трудового народа». Как-то на рынке, подгулявшие уже морячки накинулись на торговца из татар. Тому на помощь пришли земляки. Завязалась драка. В ход пошли кинжалы и кортики, а потом и винтовки. Толпа морячков все прибывала. Но татары тоже не сдавались. К ним подтянулись офицерские отряды. Несколько дней стрельба и крики слышались со всех сторон. Моряков вытеснили из центра Ялты на окраины. По всему городу в те страшные дни лежали трупы. В центре и в татарских поселках морячки показываться опасались. Но спокойнее в Ялте не стало. По окраинам гремели выстрелы. Стычки случались почти повсюду. Обыватели и такие же, как Розочка, «застрявшие» дачники старались без особой необходимости из дома не выходить.