Быстро закупив провизию – кушать-то хочется – отправились домой. Поношенная студенческая шинель Давида и полувоенный, тоже не новый китель Мирона особого интереса у патрулей не вызывали. Да и они старались поменьше попадаться на глаза. Дома ждали и волновались. Быстро рассказав о встрече и возможном продолжении, успокоив Розочку с матушкой, Давид и Мирон сели обсуждать, что просить от бандитов.
– Может быть, попросить у них телегу с лошадью? – предположил Давид
– Можно, конечно – протянул Мирон – может и дадут. Только это не выход. Воюют сейчас по всему Крыму. Нам нужно мимо всех проскользнуть. А для этого нужно быть местным. Так Крым знать, как ни ты, ни я не знаем.
– Тогда для чего вы ходили к ним, зачем собираетесь идти снова? – вмешалась Розочка.
Мирон задумчиво крутил ложку в пальцах, глядя на стол.
– Тут такое дело, дорогие родственники! Я когда у караимов работал, слышал одну байку, что товар, который сюда из Турции приплывает, ну, контрабанду, гонят потихоньку на материк. В Харьков, в Ростов. Может быть, еще куда. Точно про все это не знаю. Только это не одна телега идет. Едут они по своим маршрутам, отработанным годами. Про то, где и когда они проедут, знают только свои. Вот к такому бы каравану нам пристать. С ним до Харькова и добрались бы.
– А одним не безопаснее? – проговорил Давид.
– Нет. Сейчас одним совсем не безопаснее. Сам же всю дорогу старался с кем-то ехать. Так? Вот. А твое «рекомендательное письмо» даст нам возможность уговорить друзей деда Анастаса.
Других мнений не последовало. Додику этот вариант не слишком нравился, но лучшего он предложить не мог. Розочка с матерью занялись сборами. Собирали только самое необходимое – теплую одежду, остатки украшений. Все понимали, что в дороге будет не до роскоши и особых удобств. Чем меньше вещей, тем лучше. Давид и Мирон отправились на встречу.
Вернулись за полночь. Ни Розочка, ни Мария Яковлевна не спали. Долго открывали замок, отодвигали щеколду. Наконец, дверь открылась. Розочка кинулась к Давиду:
– Ну, что? Как?
– Сейчас, солнышко. Дай дух перевести.
Мужчины прошли в большую комнату, единственную, в которой могли собраться все четверо жителей домика, расселись за столом. Говорил Мирон.
– Вроде бы договорились. Послезавтра выезжаем. С нас харчи и немного денег. Довезут до Харькова. Нужно быть на старой Бахчисарайской дороге утром. Ну, «Студент» – обернулся он к Давиду – любит тебя Всеблагой.
Давид молча кивнул и взял Розочку за руку.
– Все будет хорошо, солнышко!
– Я знаю. Я верю. Мы обязательно выберемся.
Мирон и Мария Яковлевна неожиданно, но дружно рассмеялись.
– Ох, дети малые. Вам бы в куклы играть, а не через огонь ехать – заключила теща – Ладно, давайте сборы закончим и отдыхать. Устала я что-то.
Она и вправду выглядела хуже, чем прежде. Волнение последних дней сказалось на еще не полностью оправившемся после болезни человеке. Хотя, могло быть и хуже. Да и впереди всего и всякого много. Но это не помешало ей внимательно отобрать каждую мелочь, которая могла бы помочь в дороге, составить список покупок на завтра. Только после этого все уселись за чай.
После чаепития мать и Мирон ушли спать, а Давид с Розочкой еще долго сидели на постели, держась за руки. Строили планы, делились опасениями.
То, что бабушка с семьей уехала, Давид рассказал еще в первый день. Рассказал и о визите к отцу Розочки и его планах перебраться в Подмосковье. Долго и не очень внятно рассказывал он о тех чудовищных изменениях, которые на глазах превращали Россию в дикое поле, охотничьи угодья одних людей на других.
Теперь речь шла о том, как им жить дальше? Оставаться в Подмосковье с семьей Розочки или пробираться в Бобруйск? Попытаться затеряться, попытаться уехать за границу? Все может быть и правильно, и не правильно. Уехать за границу. Это правильно. Есть шанс пробраться в Лондон, к бабушке, к семье, которая обязательно выкарабкается на вершину. Но как пробраться через воюющие страны, через комиссаров в Петербурге, через не едущие поезда и не плывущие пароходы?
Затеряться? Возможно. Но нужно что-то делать, чем-то зарабатывать на жизнь. Те умения, которые у них были до сих пор, сегодня не особенно востребованы. Остаться в Подмосковье? Примут ли там Давида, как своего? Розочка уверена, что примут. Однако, в Подмосковье встает та же проблема: чем жить? Что делать? Вопросов много, а ответов пока нет. Да и рано, наверное, об этом думать.
– Давай, об этом потом подумаем – наконец проговорила Розочка, повернувшись к Давиду и придвинувшись совсем-совсем близко.