– А Фоля с Мироном?
– Они остались в Москве. У них все хорошо. Ну, они так думают. Но сюда они не поедут. Это было бы нелепо. Так, ты согласен мне помочь?
– Да, конечно. Что я должен делать? Я же не специалист по швейному производству.
– Здесь я специалист. Есть у меня еще парочка. Тут у тебя будут другие задачи. Вот, например, тебе первое задание будет. Смотри, мне нужно нанять еще 27 работников. Из них не меньше десятка должны быть мастерами мужской и дамской одежды. Но беда в том, что такие люди сейчас предпочитают работать на себя. Хороший портной – это хороший кусок хлеба. Вот это – твоя первая задача.
– Найти работников?
– Да. И не любых работников. Мне нужны если не лучшие, то хорошие. Ну, хотя бы такие, которые способны учиться.
– Когда приступать?
– Завтра. Извини, Додик. Я понимаю, как ты соскучился по Розочке, но дело не терпит.
– Хорошо. Я подумаю, что мне будет нужно, и завтра скажу Вам.
– Мне говорить не стоит. У меня своих цорес хватает. Ты завтра оформишься в качестве заместителя директора. На фабрике есть секретарь и кадровик. Есть всякие другие гезунтеры. С ними и работай. Понятно?
– Да, – проговорил Додик, еще не вполне привыкнув к деловому тону тестя.
– Тогда все. Иди к Розочке.
Додик пошел в «их комнату». Розочка ждала.
– Отец предложил мне работу, – коротко сказал он.
– А ты?
– Я согласился.
– Это правильно, – кивнула Розочка.
– Только, боюсь, теперь мы будем видеться намного меньше. Извини.
– Я понимаю, – сглотнула комок она. – Так, наверное, должно быть.
Она обняла мужа, и они долго стояли близко-близко, обнявшись, глядя в огромные зрачки друг другу. Наконец, Розочка тихонько разжала объятия.
– Тебе нужно подготовиться?
– Да, – нехотя выдавил Додик.
– Хорошо. Давай, я погуляю, а ты подумаешь.
– Лучше наоборот. Я подумаю во дворе. Только мне бы какую-нибудь бумагу и карандаш. Хотя, подожди. У меня что-то было в мешке.
Он быстро нашел требуемое, спустился во двор и погрузился в мысли о задании. Мозги работать не хотели. Крутились какие-то идиотские идеи про «отдать распоряжение», «приказать»… Все-таки он изрядно отупел на войне за эти годы. Тут надо не приказывать, а думать и договариваться. Но постепенно мысль начала работать в нужном направлении, а странички замызганного блокнота стали заполняться записями и схемами, понятными только их автору.
День пролетел очень быстро. План сложился. Насколько его можно реализовать? Посмотрим завтра. Но пока все выглядит вполне съедобно…Только когда солнце уже скрылось за домом, Додик оторвался от своих записей. Покрутил головой, соображая, где он.
Этот их последний свободный вечер был особенно долгим и сладким. А наутро началась другая жизнь. После раннего, еще затемно, завтрака, Мария Яковлевна принесла для Додика старый костюм тестя, ушитый на глазок под его размеры. И хотя в плечах он слегка был тесноват, а в талии просторен, и было видно, что лет ему уже изрядно, смотрелся он куда лучше, чем выцветшая гимнастерка. Провожали их всем домом. Впрочем, идти было недалеко.
Фабрика (точнее, то, что должно было стать фабрикой) располагалась неподалеку, на Кузнечной улице. Кузнечная улица была своего рода рубежом, границей между «приличной» и относительно благоустроенной центральной частью города и рабочими окраинами: первая – с парками, многоэтажными домами, яркими витринами, банками, вторая – с бараками и деревянными развалюхами. Хотя здесь еще встречались богатые (по большей части заброшенные) особняки состоятельных горожан, со всех сторон их теснили дома для рабочих, заводские постройки. Последние тоже переживали не лучшее время.
Додик с тестем подошли к небольшому двухэтажному зданию, стоявшему рядом с громадой цеха. И если здание вполне соответствовало своему предназначению фабричной конторы, то цех выглядел жутковато: грязное здание с выбитыми стеклами и кучей хлама, сваленного перед входом.
Тесть усмехнулся:
– Вот из этого нам нужно будет сделать фабрику. Не пугайся. Полгода назад было еще хуже.
Впрочем, Додику было не привыкать к виду разрушенных зданий. Так сейчас выглядела вся страна. Он попросил тестя-директора дать ему день на ознакомление. Тот разрешил этот день, но не больше. И Додик приступил. Оформление отняло не более получаса. Он познакомился с кадровиком и бухгалтером, сдал документы, полученные в военном комиссариате. Узнал, что его зарплата будет составлять сорок тысяч новых дензнаков образца 1921 года или сорок миллионов дензнаков образца 1919-го и паек. Паек был неслабым. Уже хорошо. Получив эту важную информацию, он пошел осматривать предприятие.