Уже через пару дней к ним в дверь постучался первый постоялец. А через неделю «гостевые» комнаты заполнились и уже больше почти не простаивали. Конечно, хлопот с гостями было немало. В помощь Матрене пришлось нанять еще одну девушку, чтобы белье в «комнатах гостей» всегда было чистым, а сами комнаты аккуратно прибранными. Порой попадались и буйные гости. После того, как Давиду пришлось выкидывать из дома одного из таких лихих кавалеров, к тому же украсившему скулу Давида изрядным синяком, он нанял еще и огромного дядьку Кузьму. Тот, спокойно восседая в прихожей, отбивал одним своим видом желание гостей бузотерить. Мария Яковлевна взяла на себя готовку. Постояльцы, внеся небольшую сумму, получали по желанию завтрак или полное довольствие.
После всех выплат и оплат выходило за месяц больше двух тысяч рублей. Не миллионы, но на жизнь хватало. Тем более, что и жизнь стала тихой. Они не были, как раньше, на виду у городского начальства, да и у начальства столичного. Свою работу Давид делал добросовестно и аккуратно, но не более того. Зато гораздо больше времени оставалось для самого главного и приятного – для семьи и для Розочки.
Давид радовался, что сообразил сделать на «хозяйский» этаж отдельную лесенку. Теперь они жили своим отдельным миром, тихим, незаметным и счастливым. Нет. Никто не забывал о смерти отца. Просто это стало привычным, как привычно ноет голова перед грозой. День проходил в понятных хлопотах. Но уже в ранних сумерках все собирались в общей комнате под люстрой, заливающей комнату теплым желтым светом, загоняя тени в углы. На столе стоял самовар и варнички, приготовленные Марией Яковлевной. За чаем все старались быть особенно внимательными друг к другу. Мария Яковлевна переживала, что младшие дочери, которым уже давно пора нянчить своих детей никак не выходят замуж. Впрочем, кавалеров у них хватало. Давид успокаивал тещу, что сейчас другое время. И скоро они обязательно найдут принца на белом легковом автомобиле. Девушки смеялись. Иногда читали вслух любимые книги или играли в лото.
Додик больше волновался за Розочку, которая была уже на второй половине беременности. Живот уже явственно обозначался под любой одеждой. Но беременность протекала спокойно, а Мария Яковлевна бдительно следила за здоровьем дочери, которая вот-вот сделает ее бабушкой. Спокойная жизнь спокойных людей.
Гости тоже порой становились почти членами семьи. Останавливались только у них по многу раз. В основном это были всякие служилые люди, командированные на строящиеся заводы. Иногда, впрочем, попадались и артисты, преподаватели, пребывавшие в недавно открывшийся педагогический институт. Такие гости охотно приглашались на вечерние чаепития к хозяевам. Один из них, уже в летах мужчина, приехавший преподавать историю на историко-филологическом факультете, особенно любил беседовать с Яшей. Пытливый мальчик задавал сотни вопросов. И по тому, как охотно отвечал профессор, вопросы были правильными.
– Мальчика обязательно нужно учить – постоянно повторял он.
Но Яшу не требовалось учить. Он жил с книгами. Матери приходилось со скандалами отбирать у него очередную книгу. Учителя не могли на него нахвалиться. Не всегда гладкие отношения с однокашниками, в конце концов, утряслись, чему способствовали несколько визитов в школу Давида и неспешная беседа с обидчиками.
После долгого чаепития домочадцы расходились по своим комнатам. Последние дни Давид опасался быть слишком настойчивым, чтобы не повредить жене, но Розочка желала его, как и в первые месяцы их совместной жизни. Даже те полчаса или час, которые оставались у них до мига, когда душа отлетает в страну сновидений, были невероятным счастьем, ради которого можно пожертвовать всем. Давиду и Розочке было всегда мало друг друга.
Часто, наплевав на служебную дисциплину, они сбегали с работы, чтобы побродить по городу, держась за руки, забегая в подъезды, чтобы целоваться, как школьники, смеясь на неодобрительные взгляды жильцов. Давиду стало казаться, что он, наконец, начал жить настоящей жизнью. Не придуманной кем-то или им самим жизнью с ее нелепыми правилами, а той самой подлинной жизнью счастливого человека.
Не хватало только одного штриха, чтобы картина счастья стала полной. Это случилось ранней весной, когда из под снега проглядывает еще сырая и грязная земля, а воздух становится особенно сладким. Розочка уже неделю не ходила на работу. Давиду приходилось, как прежде, о чем-то с кем-то договариваться, выбивать, добиваться. Он сходил с ума от волнения. Но на счастье в тот день он смог вырваться.