— Понятно. И давно такое происходит? — спрашиваю.
— Не знаю, я никогда не интересовался историей, — сообщает граф. — Генрих рассказал, что дети чаще всего убивают себя из-за своего же дара, а печать была экспериментальная. Через полгода после этой истории, в какой-то из дней, я опять поехал осматривать свои земли. Снова сгорел дом, в котором мы жили, но в этот раз, когда я вернулся, мне сказали, что тебя спасти не удалось.
— Так сказал Генрих? — догадываюсь.
— Именно он, — грустно подтверждает Бастиан. — Жена билась в истерике. Когда дом горел, её не было дома. Из близких рядом с ребенком, то есть, с тобой, — на ходу поправляется граф, — находился только Генрих. По его словам, он не смог пробиться через огонь к тебе, чтобы спасти. Он же не огненный маг, он всего лишь целитель.
— Понятно. А куда потом делся этот целитель? — интересуюсь.
— Когда уже родились наши дочки, — продолжает рассказывать граф. — он провел осмотр, и сообщил, что они абсолютно не одарённые. Несколько лет назад он оставил службу и ушёл. При этом, судя по всему, он сначала устроился в помощники к моему сюзерену-герцогу, а потом просто исчез.
— Возможно, он умер, или его убили? — высказываю догадку.
— Нет, — мотает головой граф. — Он точно жив, я видел его года полтора назад на приёме. Он сделал вид, что не знаком со мной. Мы встретились на приеме у герцога. Генрих был в составе представительства Совета магов.
— Значит, говорите, что Генрих — сильный маг, — размышляю. — Нужно будет об этом узнать.
— Ничего не узнаешь, я пытался, — отговаривает меня Бастиан. — Он как будто бы испарился из всех списков. Я хотел написать ему письмо, когда у нас заболела одна из моих девочек, чтобы по старой памяти посмотрел, но я не смог его найти. Ни адреса, ни имени. Ничего.
— Хорошо. Это важно, спасибо, — благодарю отца за рассказ.
— А ты что помнишь… Сын?
Глава 2
Серый дом
— У меня не так много воспоминаний. Совсем недавно вспомнил то, чем поделился с вами, — говорю. — Самые первые воспоминания относятся к Академии. Меня приняли в Академию сиротой, назвали Виктором.
— Ну, хоть имя сохранил, — ворчит отец.
— Хорошо помню только последние шестнадцать лет, — продолжаю рассказывать. — Будучи сиротой, получил образование в Академии, получил работу — там же. Но эмоции у меня были немного неразвитые или заторможенные. Почти ничем не интересовался, кроме книг.
— Как же окружение? — задаёт вопрос Бастиан.
— Здесь ещё интереснее, — хмыкаю. — Только начал интересоваться людьми — меня сразу же отправили на самоубийственное задание. Судя по тому, что происходило в поездке, должен был погибнуть. Но, как видите, сейчас я здесь.
— Когда слетели печати? — снова спрашивает граф.
— В поездке произошла ситуация, как я и говорил, смертельная опасность, — повторяю. — Тогда же слетела одна из печатей. Чувствую их тяжесть на душе. Я окунулся в воспоминания и смог победить. Всё произошло примерно так. Из-за своего таланта щитовика попал к королю. Кстати, если у вас не было гоблинских пробойников — вы бы всё равно не смогли ничего сделать. Моих сил хватило бы на крепкий щит.
Граф кивает.
— Неприятно. Что будем делать дальше? — не отделяя свои интересы от моих, спрашивает отец.
— Мы? — улыбаюсь.
Конечно, приятно, что отец не отделяет свои проблемы от моих, но именно сейчас он вряд ли может хоть чем-то помочь, кроме информации.
— Мы, — повторяю, — ничего делать не будем. Буду делать я. Вы отдыхаете. К сожалению, какие бы у меня отношения ни были с Его Величеством, выторговать ваше дворянское достоинство я не смогу. Мне кажется, король в этом смысле крайне принципиален.
— Это так, — соглашается граф.
— Поэтому из сословной книгия дворянства с одной стороны вас вычеркнут, — сообщаю.
— А с другой стороны? — спрашивает Бастиан.
— С другой, если касаться образа жизни, ничего не поменяется, — говорю. — Король мне пообещал дворянство ещё раньше, и первый же титул, который освободится, будет моим. Вот, собственно говоря, ваш титул я себе и заберу, думаю, на это благодарности короля хватит. Поэтому лично для вас мало что поменяется.
— А как же мои дочери? — заботливо уточняет граф.
— Для них тоже, — убеждаю его. — Мне заниматься делами графства сложно, честно признаюсь, я далёк от этих дел. Заниматься людьми будете вы. Я вряд ли поеду в графство, чтобы налаживать связи или отдавать распоряжения. А вы, судя по рассказам, знаете все проблемы этих земель и умеете с ними справляться.