Встаю из-за стола и отхожу подальше, чтобы не мешать отцу. Замечаю, как он торопливо выписывает на бумагу предложение за предложением.
— Слайм так разжирел за эти несколько дней, — Феофан обнимает руками воздух. — Наверное, вырос раза в два, если не больше.
— И паучков стало больше, — добавляет Василиса.
— В смысле больше? Откуда? Они же не размножаются, — удивляюсь.
Феи переглядываются и играют в камень-ножницы-бумагу на то, кто будет рассказывать. Феофан побеждает.
— Мы не знаем, кто их туда забросил, — радостно сообщает он. — Их просто стало больше. Когда мы уезжали, оставляли три штуки. А сейчас приехали — их там штук десять, не меньше.
— И весь подвал заплетён паутиной, — не выдержав, подсказывает Вася.
— Собрать её получится? — уточняю.
— Без проблем, пауки вообще не агрессивные, — говорит Феофан. — У нас получилось смотать целый клубок. Смотри!
Фей достаёт из поясной сумки большой клубок серо-белых нитей. Беру его в руки. Несмотря на объем, веса в них совсем не чувствуется.
— Молодцы, так держать, — хвалю обоих. — Забирай клубок, потом узнаем, как пустить его в дело.
— Вить, а наша Алёна уже сходила в таверну? — интересуется Феофан.
Дверь в коридоре демонстративно хлопает, хотя девушка уже прекрасно слышит вопрос фея.
— Милый Виктор, можно подавать обед? — игнорируя вопросы фея, спрашивает нежить.
— Конечно, — отвечаю Алене.
Интересно, что эта работа приносит ей удовольствие. Девушка постоянно радуется, если есть возможность подать на стол. Она постоянно открывает для себя что-нибудь новое. Может быть, из прошлого? Надо будет её расспросить об этом чуть позже, вдруг чего расскажет.
Не проходит и пяти минут, как на столе появляются красиво оформленные блюда. Еда аккуратно разложена по тарелкам. Алёна постоянно старается сервировать по-новому. Все приборы и салфетки с находятся почти как надо. По гостинной распространяется вкуснейший запах мяса: оно подано буквально с пылу с жару.
— Замечательно! — потирает руки фей.
Возвращаюсь на своё место. Бастиан уже исписал целый лист ровным почерком и отложил его в сторону.
Вася посматривает на меня с осторожностью и прячется за спиной Феофана. Он шепчет ей на ухо ободряющие слова, и фейка, согласно кивая, тоже прилетает к обеденному столу. Отец наблюдает за этим пусть и не с удивлением, но с примесью лёгкого умиления.
— Никогда не встречал феев, — говорит он. — Очень редкие существа, кажется. Не помню, чтобы у наших целителей они водились. Хотя, нет, погоди. У Генриха сначала был один, но потом он куда-то делся. Именно поэтому и не запомнился. А с другими магами я практически не общался. Своих дел хватало.
— Девушка не пообедает с нами? — спрашивает отец, кивая на Алёну.
Та улыбается, предоставляя возможность ответить мне.
— Нет, нет, — заверяю. — Алёна поест чуть позже.
Девушка довольно кивает, принимая мои слова за обещание. Да я и сам их принимаю за обещание. Подпитка нежити нужна, пусть и не очень срочно. Думаю, мы решим эту проблему. Учитывая состояние нашего дома, могли остаться те, кто заслужил составить обеденную компанию Алёне.
Обстановка за столом непринуждённая. Граф периодически замирает и думает о своём. Несложно догадаться, что ему сейчас на самом деле тяжело. Во-первых, не быть во главе стола, а во-вторых, просто привыкнуть, что у него теперь есть ещё один родственник. Бастиан старается, и это видно.
— Наконец мы можем поесть дома по-человечески, — из уст фея замечание звучит комично. — Сколько можно перекусывать чем попало и на ходу.
Феофан отодвигает пустые тарелки и отваливается с набитым пузом.
— Витя, я даже взлететь не могу! Хорошо-то как! — стонет он, развалившись прямо на столе.
Усмехаюсь.
Лист с чернилами высыхает, и Бастиан сворачивает его в трубочку.
— Что теперь собираешься делать? — интересуется он и передает свои записи.
— Думаю, мне нужно дойти до Академии, — делюсь своими планами. — Есть там один человек, которого я всё же могу расспросить на тему Совета.
— Чем я могу тебе помочь? Только скажи. Чувствую себя бесполезным, — вздыхает отец.
— Самое главное мы уже сделали, — говорю, чтобы хоть так поддержать его. — Мы спасли вашу жизнь и жизни ваших людей. Осталось передать им, что их, в обмен на жизнь, лишат дворянства и наложат клятву, которую они будут обязаны соблюдать. И ничего они с этим не сделать. Я не вижу в этом нарушений дворянского слова. Всё должно пройти гладко. Займусь этим после Академи.
— Опять столько дел, никакого покоя, — вздыхает фей.
На тарелке отца остается чуть ли не половина еды. Феофан с недоумением смотрит на эту картину.