— Ехать недолго, — говорит Антуан. — Заночуем в поле.
Как же это романтично! Любимый. Прижимаюсь к его крепкому, надежному плечу. Светлячки показывают свой весенний танец — добрый знак. Огромное облако светлячков взлетает над нами и кружится в своем ежегодном танце. Прямо сейчас проходит их жизнь. Танец — это всего лишь один миг. Светлячки дотанцуют и исчезнут, чтобы дать жизнь новому потомству.
— Как же красиво! — восхищаюсь вслух.
— Тсс, — Антуан прикладывает палец к моим губам.
Мы такие же светлячки, только живем дольше. Впереди — целая жизнь. Прости, папа, но совсем скоро ты меня поймешь.
Едем не очень быстро, никуда не торопимся. Всю ночь Антуан рассказывает истории из жизни. Что может быть интереснее? Слушаю его и понимаю, что это лучший человек в моей жизни.
Поздней ночью мы, наконец, добираемся до еще зеленого пшеничного поля.
— Здесь останемся до полудня, — говорит мой суженый. — Потом поедем дальше. Здесь до Крайнего осталось всего полтора дня.
Останавливаемся в поле среди высоких колосьев. Антуан дарит мне лучший подарок в жизни — костяной браслет. Он сам его выточил из кости мифического зверя. Простенький на вид, но такой приятный на ощупь. Вот, папа, а ты не верил в нашу любовь. Подарки своими руками дарят только горячо любимым. Вытаскиваю из косы алую ленту и повязываю на запястье Антуану.
После этого любимый разводит костер и готовит ужин. Отец никогда не разрешал есть после захода солнца. В поле никаких правил, только запах пшеницы и свободы. Разделить ужин с любимым — это ли не счастье?
После еды Антуан достаёт из повозки тканевый мешочек с травами.
— Ночной чай, — поясняет он.
Выпиваю. Какое же счастье, наконец, оказаться в объятиях любимого! Хочу слиться с ним в одно целое. Быть рядом всю жизнь и в горе и в радости.
Вдыхаю запах и чувствую только резкий привкус земли во рту. Это от усталости и нервов. Да и соображаю совсем плохо. Уверена, это всё от любви.
Колосья колются. Антуан жадно целует меня, даже там, где нельзя целовать до свадьбы. Только хочу его оттолкнуть, как понимаю, что я дурочка. Всё, что сейчас происходит с нами — это же прекрасно. Снова никаких дурацких правил.
Отдаюсь возлюбленному со всем пылом и страстью. Мне совсем чуть-чуть стыдно, ведь я такая неумелая. Антуан гладит меня по волосам и успокаивает добрыми словами. Несколько раз от переполняющих эмоций и усталости я теряю сознание. То засыпаю, то просыпаюсь, помню только объятия теплых рук.
Просыпаюсь, когда солнце уже ярким шаром висит на небе.
— Проснулась милая? — слышу знакомый голос, но не понимаю откуда.
Пытаюсь пошевелиться, но не могу. Руки и ноги связаны.
— Проснулась, милая, — повторяет Антуан уже без знака вопроса.
Его доброе лицо мелькает перед глазами.
— Скажи что-нибудь, — просит он меня, отодвинув кляп.
— Что происходит? — задаю единственный вопрос, который меня волнует.
— Скажи что-нибудь, милая — говорит он так, будто ему нравится смотреть на это.
— Антуан, что происходит? — почти срываюсь на крик и пытаюсь посмотреть на своего любимого.
Наверняка это злая шутка. Обычный розыгрыш.
— Все хорошо, милая, все хорошо, — успокаивает родной голос.
— Зачем ты копаешь эту яму? — спрашиваю и стараюсь выпутаться.
Толстые веревки сдавливают запястья. Недалеко от меня неглубокая яма в длину чуть больше человеческого роста.
— А это, милая, твой новый дом, — любимый показывает рукой на яму.
— Что происходит Антуан? Что происходит? Это плохая шутка. Если папа узнает… — перехожу к угрозам.
— Это не шутка, милая, и папочка твой тут точно не поможет, — холодно говорит парень. — Некуда мне тебя брать. Совсем некуда. Отряд уйдет в горы, им без меня нельзя. Ничего, я позволю тебе ощутить счастье в последний раз.
И он позволяет. Только я ощущаю совсем другие эмоции.
Антуан поднимает моё обнаженное тело сильными руками и без предупреждения бросает на землю. Мы оба в яме, только я снизу на промерзшей земле, а он сверху. Чувствую бесконечную свежесть и могильный холод.
Пытаюсь сказать через кляп хоть слово. Вырывается только бессвязное мычание.
— Не надо, Алёна, не говори ничего, — Антуан просит меня замолчать. — То, что ты хочешь сказать, я слышал уже много-много раз.
Замечаю, как алая ленточка на его запястье мечется из стороны в сторону, как и я.
Сильные руки жестко впечатывают меня в землю.
— Поверь, ничего нового ты мне не сообщишь, — улыбается наёмник по-прежнему доброй улыбкой.
Я плачу и вою. Сквозь слезы понимаю, что происходит. — Милая, — шепчет Антуан, и это последнее, что я успеваю услышать. — Я почти всё.