Быстрое движение тяжёлой руки, и резкая боль захлестывает с головой. Умираю с именем любимого на губах. По пшеничному полю разносятся два крика. Один — крик нестерпимой боли, другой — наслаждения.
Картинка вокруг меня крутится, зрение гаснет. Парень вылезает из заготовленной ямы и быстро закидывает её землей. Антуан затаптывает место огня, садится в повозку и уезжает.
Практически ничего больше не напоминает о произошедшей здесь трагедии. Только маленькие кусочки сгоревшего вечернего платья и запекшиеся капли крови в траве. Здесь их все равно никто не найдет.
Наступает второй рассвет. Теперь поле хранит два мира и два солнца. В том месте, где убили девушку, сгущается тень. Её никто не отбрасывает. Тень поднимается и пролетает над колосьями.
— Кто я? Алёна? Кто я? Что я здесь делаю? — всматриваюсь в костлявые сухие руки, кожа клочьями слезает и опадает на землю.
На теле только рваная рубаха, вокруг ни души.
Делаю шаг, но так и не касаюсь травы и камней на поле. Я лечу.
— Кто я? — задаю вопрос в надежде услышать хоть что-то.
Порыв ветра отвечает воем. Ни холода, ни тепла. Внутри только жалость и пустота.
— Михай, смотри, хорошая пшеничка рождается, скоро будет у нас урожай! — слышу мужской голос.
— А то! В Крайний свезем, там продадим задорого, — отвечает второй. — Репа еще скоро пойдет, а я тут у барышника кролов купил. Так что и повозку спроворим. С поля раза за три-четыре обернусь.
Селяне! Вот они-то и подскажут, что произошло. Делаю шаг навстречу двум мужикам. Вот везение, встретить в поле знакомые лица. Помню, захаживали они к моему отцу в таверну.
Мужики смотрят на меня и отступают. Их глаза вот-вот вывалятся из орбит.
— Чур меня, чур! — кричит один из них. — Мертвячка! Полуденница!
Как же громко они кричат. После странных реплик бегут с поля.
— Подождите! — пытаюсь остановить хоть одного из селян.
Из горла вырывается только громкий хрип. Мужики оглядываются, спотыкаются и роняют свой скарб. Их страх мне приятен.
Но ведь Антуан… Антуан!
Останавливаюсь на секунду. Где он? Где мой милый? Возвращаюсь к недавно зарытой яме и потухшему костру. Вижу обгоревший кусок платья и сразу все вспоминаю. Он убил меня. Убил?
— Мертвячка на поле!!! — слышу дикие вопли деревенских.
Убил. Убил! Убил!!!
Летаю кругами над полем и не могу понять это слово. Не получается вспомнить, что же тут происходит. Происходит и происходит! Убил меня!
Любимый! Ты где⁈
Девушка делает еще пару кругов над нами, замедляется и резко останавливается. Огонь в ее глазах постепенно гаснет.
— Милый Виктор? — удивленно спрашивает она. — Андрей?
— Мы с тобой знакомы, — говорю спокойным голосом, пока нежить приходит в себя.
— Нет-нет, что ты, — улыбается Алёна. — Я тебя помню. И Андрея.
Девушка склоняет голову.
— Ты как? В порядке? — уточняю.
— А что произошло? — оглядывается девушка.
Феофан выглядывает из-за моей спины.
— Ничего, ты всего-навсего пыталась нас убить, — заявляет фей и снова прячется за спину.
— Милый Виктор! Я бы не стала, — сокрушается Алёна, но вдруг задумывается. — Мы разделили воспоминания?
— Да, — подтверждаю со вздохом. — Скорее всего, так произошло из-за общей связи. И благодаря ему, — киваю на иллитида
— Да, наверное. Поэтому, мне намного легче? Ты в который раз меня спасаешь. Но теперь я его помню. Антуана, — с холодной ненавистью говорит девушка. — И я жива. Я чувствую, что он тоже жив. Мне нужно поговорить с ним. Ты мне поможешь? — спрашивает меня.
— Конечно, помогу, — отвечаю. — Я прекрасно видел, хоть и со стороны, всё то, что он делал. Что ты чувствовала. Мы поддержим тебя.
Андрей кивает, а Феофан протяжно вздыхает где-то сзади.
— Спасибо тебе! — благодарит нежить. — Но тело я все-таки хочу получить раньше. Есть у меня подозрение, что я могу исчезнуть после того, как мы с ним поговорим.
— А ты его еще любишь? — спрашиваю.
— Нет. Точно, нет, — отвечает девушка. — Но так будет правильно.
— Не исчезнет она, — уверенно говорит мне иллитид. — Мы общались с нежитью, у нас даже договор о ненападении был. Так что высшая нежить этим условностям не подвержена. А она у тебя, очевидно, высшая.
— Алёна не у меня. Она сама у себя, — говорю.
— Вить, ну что, опускаем щит? — спрашивает Феофан.
Смотрю на Василису, та неуверенно кивает.
— Опускай, Фео, опускай. Теперь мы снова одна команда.
Глава 24