Вот и сегодня я сидела за любимым столиком у окна. Пришла рано, самой первой посетительницей. В моем возрасте просыпаешься с первыми лучами солнца – и это в лучшем случае.
Надела по такому случаю праздничную блузку и юбку, их дочь подарила мне несколько лет назад на день рождения. И бусы – ещё те, которые Семён дарил.
Бариста вряд ли меня, конечно, узнал – появляюсь раз в год, прямо как Дед Мороз – но вежливо улыбнулся и помог донести заказ до столика. Очень милый молодой человек, без него я бы точно не дошла – всё кафе было заставлено цветами. Красиво! Но для пожилых сложновато.
Вот я и сидела у окна, неспеша смакуя пирожное и маленькую чашечку кофе – не то что внучка, за пять секунд сметает всё со стола, уткнувшись носом в новомодный смартфон! – и разглядывала прохожих. Сначала пара прошла мимо с двумя детьми. Мужчина такой представительный, высокий и выправка военная, сразу видно. А женщина невысокая, рядом с ним, прямо крошка! Но сразу видно – мать, детям находу одному шапку поправила, второй шарф завязала. И на мужа смотрит – аж глаза горят. Ну и он от неё взгляда не отводит. И детишки весело болтают друг с другом. Очень приятное семейство.
Потом проехал мимо мотоциклист. И о чем только думал, зима на дворе! Так нет же, ещё и девушку повёз. Та его обнимает, хохочет. Дело молодое, понятно, но с мотоциклом это они зря.
Мы с Семёном по молодости тоже, конечно, балагурили, но нынешняя молодежь…
– Разрешите?
Мои мысли прервал подошедший к столику мужчина в возрасте. В солидном таком возрасте, уж постарше меня, наверное. В пальто, седые волосы на бок зачёсаны – ну, модник одним словом.
– Разрешаю, – кивнула ему.
Мне что, места жалко что ли? Пусть сидит.
– Благодарю, – он снял пальто и сел напротив меня.
В темном костюме да рубашке – на парад, что ли, ходил? В честь какой-нибудь февральской революции.
– Как зовут вас, прекрасная девушка?
Я фыркнула. Всё с ним, соколиком, ясно сразу стало.
– Валентина Павловна. И в зеркало я себя сегодня утром видела.
Как была вчера старушкой – так ею и осталась сегодня.
– Да куда уж вы, красавицы, без зеркал-то, – хмыкнул в ответ этот прострел и добавил. – А я, стало быть, Федор Петрович.
– И что же вы, Федор Петрович, хотели?
– Хотел я, Валентина Павловна, провести время с дамой за приятной беседой.
Возраст такой, да, только разговаривать и остаётся.
– Ну давайте поговорим. О чем хотите?
– Да вот хотя бы, что думаете об этой оранжерее, – он кивнул на окружающее нас зелёное буйство.
– Кафе превратилось в чудесное и цветущее место. Хотя передвигаться здесь стало несколько сложновато. В оранжереях всё же есть специальные дорожки, вот их бы сюда.
– Согласен с вами! – энергично покивал этот пожилой франт. – Вас я с трудом заметил сквозь всю эту зелень. Но уж заметив протоптал тропинку до вашего столика.
Подумать только, сколько усилий ради меня! Я снова улыбнулась.
– Каков храбрец!
– А вы в этом городе давно? – спросил вдруг Фёдор Петрович, наклоняясь вперёд.
Его глаза были серыми, словно выцветевшими, но это только придавало его облику особенность.
– Всю жизнь, – в ожидании продолжения я даже перестала есть пирожное.
– Знаете оранжерею на Лазаревском?
– Как не знать! Чудесное место.
Там и в самом деле было прекрасно! Обычно там было не слишком людно, и можно было с удовольствием бродить потихоньку между цветами.
– Я был там директором когда-то.
– Надеюсь, вы были тем руководителем, который приумножает красоту? – я прищурилась, наставив ложечку на нового знакомого.
– Без сомнения! При мне завезли много новых растений! И по моему распоряжению там появилась скромная копия луврского сада.
– Так это ваша заслуга? Признательна вам, я люблю там бывать.
Фёдор Петрович горделиво приосанился и, лукаво сверкнув глазами, заговорщицки прошептал:
– Я так понимаю, вы любите цветы
– Кто же их не любит? – пожала плечами я, с любопытством наблюдая за своим новым знакомым.
Всё-таки интересный мужчина. Видный. И энергичный – я прямо заражалась от него этим и уже чувствовала себя бодро и даже воодушевленно. Ну, и конечно, его внимание льстило мне. В нашем возрасте всё это редко складывается в одном человеке.
– Тогда это вам, – подмигнул мне он и, глянув по сторонам, сорвал цветок с растения.
А потом протянул его мне, словно рыцарь – своей даме.
– Да вы, Федор Петрович, хулиган! – рассмеялась я, принимая цветок.
Вот ничего не могла с собой поделать, но была искренне восхищена его проделкой.
– Все красавицы любят хулиганов! – подмигнул мне мужчина. – Даже если в волосах не рыжина, а давно уже белеет седина.