- Хорошо. - Огонёк в глазах погас.
- Я усвоила. У нас есть накопитель и транслятор информации. Я могу всё прочитать. Это хорошо. - Начала я рассуждать вслух. - Удручает одно, вы, как и те, которые были, ранее хотите это получить и меня устранить. Мне это не нравиться!
В глазах Корша засветилась осторожность. Я перевела взгляд с улыбкой на Ягу и Камня они сидели в напряженной позе. Как только будет дана команда, они бросятся на меня. Я рассмеялась, чем вела всю компанию в полное недоумение. А сама руками сделала два хлопка три щелчка и сцепила пальцы.
Откуда я это знала, просто, сейчас не задумывалась. Дыхание остановилось, а в следующее мгновение все трое бросились ко мне. Но по их ошарашенным лицам было понятно, что они не ожидали, что их остановит невидимая стена, образовавшаяся после моих действий. Их раскидала по полянке, а я так и сидела и улыбалась.
- Зачем?
- Не люблю, когда против меня ведутся насильственные действия. - Я капризно надула губки.
- И что будем делать?
- Жить!
Неожиданно для всех я провалилась под землю. Те чувства, что были в глазах этой троицы невозможно выразить словами. Поэтому я просто помахала. Очутилась я на севере, среди ледяной пустыни в самом центре бурана. На носу сразу образовалась огромная сосулька, и тело начало вибрировать как камертон. Но недолго я оставалась одна, из снежного марева появился маленький старичок, накинул на меня мех и толкнул.
Я упала в сани спиной, и почему то сразу заснула, хотя спать совсем не хотелось.
Глава 21
Длинные жерди, лоснившиеся от жира, были скрещены на высоте трёх метров. Их стягивали несколько на вид кожаных ремешков, на них крепились шкуры животных, внутри было тепло, а вот снаружи бушевал шквалистый ветер. Он безумствовал и рвал шкуры, с остервенением желая избавиться от них и развеять всё преграды, что встречались у него на пути.
Тонкий свист заполнил пространства чума. Почему в моей голове возникло, это название не знаю. Где-то там глубоко внутри себя я чувствовала, что это не правильное название для этого дома, но упорно именно так называла его.
Повернув голову, мой взгляд стал блуждать по чуму, в дальнем углу свистел чайник, в центре горел огонь, поленья так по-домашнему трещали. Улыбка появилась на губах моих. Очередной порыв бешеного ветра ударил в бок чума, жерди застонали, чуть поднялись с одного бока, но устояли. Я откинула шкуру и села. В воздухе веселились и играли в салки разные запахи, они были похожи на разноцветных человечков, оставляющих за собой шлейф разноцветного аромата.
Это было настолько занимательное зрелище, что захватило полностью моё внимание. За этим занятием меня и застал хозяин жилища, он зашёл в приоткрывшуюся щель в мехах, отряхнулся от сугроба снега, который был на нём.
Самым удивительным было то, что снег не растаял, а поднялся снежным комком и повис рядом с ремешками на вершине чума. В глаза появилось потрясение, но я промолчала. Старичок внимательно всё время смотрел на меня. Его лицо и он сам источал доброжелательность, но глаза смотрели остро.
Не произнося не слова, он подошел к чайнику, достал две пиалы разлил кипяток и подтянул двух человечков к себе. Схватил их двумя пальцами и резко окунул в пиалы, воздух наполнился свистом и воем. Старичок даже ухом не повел, пополоскав их в пиалах отшвырнул обратно. Взяв пиалы, подошел ко мне одну поставил на пол, и отошёл в другой угол, сел поставил пиалу рядом и стал чинить какую-то шкуру.
Внутри пиалы напиток играл разными цветами и совсем не был похож на воду. Скорее всего, по консистенции он был схож с жирным кефиром. Старик совсем не обращал на меня внимания, и был погружен в штопанье. Поразмышляв и решив, что если до сих пор ничего не сделали со мной, то и сейчас ничего не будет, пиала оказалась в моих руках и я осторожно сделала глоток.
Ощущение от напитка было неоднозначное, с одной стороны он напоминал что-то густое в виде супа пюре, а вот вкус менялся от моих предпочтений, это было очень необычно.
Всё это время ветер не только не стихал, а усиливал свой натиск на бедное жилище. Но что удивительно, внутри царила атмосфера спокойствия. Как будто мы сидели не за хлипкими шкурами животных, а монолитными стенами дома.