-“Я его очень любила, а он, он ходил к ней. Я сама столько раз бачыла. И я их отравила обоих, зварила зилля и отравила. С тех пор я не могу его увидеть, не можу побачыты.”
Слава не мог понять, как он мог опьянеть от одной рюмки водки. Ее слова звучали отдельным фоном, он не все понял из ее рассказа. Но, он видел ее, ее лицо, ее глаза, ее грудь, он не мог смотреть на что-то другое. Когда он оторвал взгляд от ее лица, он увидел, что Семен танцует уже не с Катей, а с той блондинкой. А Катя сидела за столиком с красивым парнем в косоворотке и что-то ему рассказывала.
-“Как сейчас помню, ночь, мой день рождения они оба сидят за столом среди инших гостей воны вже выпылы вина з зиллям, я спиваю. Потим колы вси пишлы я одна.
А потим воны” – при последней фразе она кивнула на мужиков сидевших с ней за столом .
-“А що, видьма вона и е видьма, що не роби, так ей и треба. Их знайшли на синовали на на ступный день, оба воны були мертви, але були разом.”- сказал один из них обращаясь к Славе – “тоди мы “– он кивнул на своих соседей –“Пийшли та зробили що треба. Буде знати як такою справою займатись.”
-“Да забить бидну дывчину вилами, исколоты її . Смотри у следы зосталися” – она расстегнула блузку и обнажила правую грудь вплоть до соска. Вся грудь была в шрамах и дырах, было видно мясо.
Слава, не глядя, выпил вторую рюмку, отчего он опьянел еще больше, все вокруг него ходило ходуном, он уже не осознавал реальности все кружилось орал граммофон. Слава уже не помнил, как очутился посредине комнаты кафе, он танцевал с ней, ласкал ее черные волосы, целовал ее и приговаривал.
-“Ничего бедная ты моя, дурной я был, дурень, як я без тебя , ты ж моя зиронька.”
Она смеялась, хохотала своим красивым смехом и все ему позволяла, только звала его «Мій любий Гриць».
Потом он помнил только как Семен ругался с тем красивым парнем, с которым, Слава этого не видел, целовалась Катя. Потом была драка, Семен дрался с Катеным парнем. Они валялись на полу в кафе вцепившись в друг друга, Катя плакала и кричала, а Она, она хохотала своим красивым смехом, она хохотала и показывала тем мужикам, особенно тому в галстуке свою правую грудь.
-“Хочешь, а хочешь” – кричала Она –“все вы хотели, хотели, а все это было его, его” – она головой показывала на Славу – “только его”– кричала и хохотала она, мужики прятали от нее глаза.
Слава подошел к столу, выпил третью рюмку, все пропало, все сгинуло, исчезло, осталась только тьма.
Проснулся Слава на голой земле. Осень только начиналась, и ночи были теплые, но по утрам было уже холодно. Слава проснулся не от утреннего холода, нет, он проснулся от крика. Он встал с вороха опавших листьев и сам чуть не закричал, у него внутри все похолодело, он с оцепенением уставил взгляд в одну точку. Слава проснулся на кладбище, с фотографии на надгробной плите на него смотрела ОНА –девушка с исколотой грудью, она с кем он вчера разговаривал, она которая так ему понравилась.
Меланья Прокопівна Гузько, прочитал он на плите.
Он опять услышал тот крик от которого проснулся – это кричала Катя. Слава пошел по кладбищу в сторону крика. Катя стояла перед другим надгробьем, с фотографией того красивого парня, с которым она целовалась. Стояла, смотрела на надгробье и кричала. Она вся дрожала, Слава подошел к ней, обнял ее, и отвел ее голову в сторону.
-“Все это сон, сон” – приговаривал он , обнимая ее и стараясь успокоить не только ее, но и себя.
Он услышал шелест и увидел мечущегося на земле Степана, который видел тоже надгробье, что и Катя.
Они пошли по кладбищу к выходу, оглядываясь на памятники с фотографиями мертвецов. И с этих памятников на них смотрели лица вчерашних посетителей кафе.
У входа на кладбище на плите старой и треснувшей, они увидели вчерашнего бармена.
Болеслав Осипович Потоцький 1915-1952, прочитал Слава.
Машина стояла на дороге, перед входом на кладбище. Степан весь дрожал, поэтому Слава сел за руль. Они поехали, не зная куда, вперед лишь бы уехать подальше. Через час они въехали на мост, через Днепр, который вел в их родной город.
Около кладбища, было, село Вузьки. Около самой крайней хаты сидело две старые бабки.
-“Никитишна ты нэ чула хто вранци вэрэщав”– спросила одна.