— Поясните, княгиня.
— Плохо дело с Дашкой твоей, — начала выдавать заранее заготовленную сказочку Алтайская Ведьма. — Наши с тобой блоки сильнейший Дар внутри размывает. Девчонка начинает кое-что вспоминать. Пока что во снах и сама не понимает их значения. Но…
— А при чём здесь Булатов? — прервал княгиню Аничков.
— При том, что она ему сама об этих снах рассказала. Родион сразу же её в охапку и тайно ко мне привёз.
— Чёрт… И что же нам теперь делать? Учти! Свою дочь убивать не дам! Просто не смогу! Да! Даша не моей крови, но от этого не менее родная!
— Успокойся, Дмитрий. Есть вариант. Запитаем её Дар на того же самого Булатова. Схема сложная, но работоспособная. Так что и без блоков в голове доченька твоя спокойно жить… Не только жить, но и воевать сможет!
— Вы уверены, Светлана Кузьминична?
— Абсолютно. Но тебе придётся «ослабить вожжи», так как на какое-то время Дарья будет полностью принадлежать Булатову.
— Хорошо… — немного подумав, согласился князь. — Только не кажется ли вам, что Родиона становится слишком много? Возник как чёрт из табакерки и буквально за полгода стал везде незаменимым звеном? Радоваться вроде бы надо, что такой сильный одарённый в нашей команде появился, но настораживает меня Булатов. Ох, как настораживает! А что, если он…
— Родька не от Тёмного. Уверена, — перебила Ярина. — А то, что вот такие неожиданные подарочки прилетают? Покопайся внимательно в хрониках прошлых Великих Размытий. Всегда во время них появляются странные личности, несущие в себе определённые таланты, помогающие победить Преисподнюю. Это не случайность. Видимо, Высшие Силы, наши Хранители на небесах, дают нам шансы противостоять поганым. Остаётся лишь не упустить эти шансы, правильно воспользоваться ими.
— Быть может. Что ж, Светлана Кузьминична. В вашем опыте нисколько не сомневаюсь. Делайте, что посчитаете нужным.
С утра я был при полном параде. Внимательно оглядел себя в зеркало. Изменился Родион Булатов за последние полгода. Взгляд властный, прямой. Осанка человека, привыкшего командовать, а не идти на поводу у других. Фигура, правда, стала чуть менее объёмной, но вместо чрезмерно раздутых от бессмысленных тренировок мышц появилась жилистость, присущая настоящим бойцам. Пожалуй, легко могу сойти за потомственного аристократа, а не студентика, пытающегося заработать первый баронский титул.
Явившись в Академию, сразу прошёл к ректору графу Вольдемару Владимировичу Горенёву.
— Присаживайтесь, господин Булатов, — грустно посмотрев на меня, произнёс ректор. — Признаться, идея с экспериментальным преподаванием не вызывает у меня радостных чувств. Но её продвигают ТАКИЕ люди, что отказаться не могу. Почти не могу. Да, у вас хорошие перспективы и успеваемость по всем предметам.
Есть письменное поручительство от внезапно заболевшей и надолго выбывшей из нашего коллектива профессора кафедры Лингвистики Гладышевой. Есть подтверждение от преподавателя Боевой кафедры, который искренне считает, что вы освоили его науку на уровне, а то и выше выпускного курса.
— Отрадно слышать, — с улыбкой ответил я, — что такие уважаемые люди настолько высоко оценивают мои способности. Но от себя хотел бы добавить, что по знаниям Исторической кафедры у меня есть небольшие пробелы. Без отрыва от преподавания обещаю устранить их в течение нескольких недель.
— Приятно, что вы сами указали на этот недостаток. Три недели вам хватит?
— Вполне. Могу заниматься экстерном.
— Значит, в конце месяца готовьтесь к аттестации по истории. Знания третьего курса буду проверять лично.
— Извините, — пояснил я, — но вы меня не совсем правильно поняли. Я говорю о пробелах не только за третий, но и за четвёртый курс.
— Не слишком ли самонадеянно, Родион Иванович? Я люблю, когда люди отвечают за свои слова.
— Я тоже, Вольдемар Владимирович. Поэтому старюсь попусту не разбрасываться ими.
— Значит, на том и порешим. Ровно через три недели вы в этом кабинете докажете мне, что я был неправ, считая авантюрой ваше несуразное назначение. Иначе не посмотрю на ваших высокопоставленных покровителей из Министерства образования и вышвырну с позором с преподавательской должности.
— Справедливо. Приму любое наказание как должное.
— Тогда, Булатов, пока больше говорить не о чем. И… А почему вы не на занятиях? Ваша кафедра уже обосновалась в аудитории и ждёт своего преподавателя. Негоже начинать свою деятельность с опозданий!
— Прямо сейчас?