— Насколько сильны отставные вояки?
— Средний армейский уровень. Дар тоже средненький, но в дуэльном плане очень опытные.
— Раз последнее мне не светит, значит, справлюсь.
— Юношеская самонадеянность, — нахмурился полковник. — Кажется, ты не понимаешь степени опасности. Подлый неравный бой не осилишь против троих. Но на секунду представим, что ты каким-то чудом выжил, а твои противники загнулись. Дальше тебя обязательно обвинят в массовом убийстве. У Хаванских хватит влияния, чтобы перевернуть всё с ног на голову и представить Родиона Булатова кровожадным чудовищем, истребляющим «героев Империи». Я, конечно, незаметно привлеку своих людей, но против влиятельного княжеского Рода это, как слону дробина.
— Понятно, — вздохнул я. — Всё как всегда: у кого власть, тот и прав… Что за персонажи такие? Можно узнать о них подробнее?
— Можно, — кивнул Краснов. — Хасан Сулейманов. Лейтенант в отставке. Отличный рукопашник. Использует Дар Воды. Слабенький, правда. Командовал десантной группой в седьмом отдельном воздухоплавательном полку. Был уволен из армии за чрезмерную жестокость. Во время зачистки территории ради достижения незначительных целей подставил мирное население под тварей. В результате погибло около дюжины гражданских. В том числе и дети.
Вроде и предъявить ему было нечего, так как живых свидетелей не осталось, а его команда в показаниях прикрыла командира, объяснив, что по-другому поступить он не мог. Но повторения резни никто ждать не стал, поэтому лейтенанта тихо списали.
Тимофей Мыльников. Тоже лейтенант, но из артиллеристов. Владеет Даром Огня на уровне чуть выше среднего. Причина отставки банальна — пьянство и азартные игры. Они и послужили толчком к нескольким, пусть и не уголовно наказуемым, но очень неблаговидным эпизодам.
Отправлен в отставку якобы по состоянию здоровья. Но и командование его полка, и сослуживцы вздохнули с облегчением. Говорят, теперь совсем не пьёт, но большие суммы до сих пор спускает на азартные игры.
Ну и последний персонаж. Как мы думаем, главарь этой группы. Капитан аналитического отдела снабжения Лев Вертинский. Имеет неплохие ментальные навыки и острый ум, который любит и умеет использовать в корыстных целях. Всё его окружение было посажено за махинации с продовольствием, но сам Вертинский вышел сухим из воды.
Есть стойкое, но ничем не подтверждённое подозрение, что именно он, а не его непосредственный командир, организовал всю схему разворовывания армейских складов. Из армии уволился сам, объяснив это… разочарованием в моральном облике армии! О как!
— Вы про них столько знаете, но эта троица до сих пор гуляет на свободе, — невесело усмехнулся я. — Тогда зачем вообще нужны полицейский и жандармский департаменты?
— Затем, Родион, что без нас всё было бы ещё хуже. И не стоит строить из себя праведника. Вину, прежде всего, необходимо доказать. Иначе от голословных обвинений и поверхностных выводов пострадает очень много народа. И без этого в год с десяток оправдательных приговоров задним числом делать приходится. А ведь некоторые, незаслуженно осуждённые, по несколько лет жизни на каторгах и в тюрьмах потеряли!
Вопрос сейчас в ином. Что с твоей проблемой делать будем? И мне светиться нельзя, и банда отставников на твой след встала. Предлагаю заманить их в ловушку и во время нападения накрыть. Якобы случайно.
— И что нам это даст? Юрий Евдокимович, Ромочка Хаванский наймёт новых.
— И их как-нибудь нейтрализуем.
— А если, господин полковник, не сможете? Если не сработают ваши агенты из окружения Хаванского?
— И что ты, Родион, предлагаешь?
— Не мешать мне, — честно ответил я. — Что бы ни случилось, не мешать.
— Звучит не очень обнадёживающе. Кажется, ты решил пойти по самому поганому кровавому пути. Против Хованского у тебя нет ни единого шанса. Вернее, с Романом ты ещё можешь справиться, но его отец обязательно найдёт обидчика сына. И… Роман Хаванский должен жить. Да, он пока, мягко выражаясь, полное дерьмо, но каждый потомственный одарённый скоро будет на вес золота.
— Значит, будет, — легко пообещал я. — Ну а за меня беспокоиться не надо. Выкручусь.
Несмотря на то, что, согласно справке, мог ещё сутки отлёживаться после мнимой болезни, на следующий день я всё же решил отправиться в Академию. Во-первых, нужно было переговорить с Дашей Аничковой, а во-вторых, начались первые уроки по новой дисциплине. Третьекурсников начинают серьёзно прокачивать магически. Такое пропустить я никак не мог.
Ожидал, что новую дисциплину будет вести отставной военный или важный учёный. Но на удивление, перед нами предстала очень древняя старушонка. Бабулю можно было принять за «божий одуванчик», если бы не странный взгляд молодых пронзительных глаз, так не вязавшийся с дряхлым телом.