— Бесполезно спрашивать, — моментально отреагировал я. — У Дунечки большая душевная травма. Крепилась долго, а теперь молчит и лишь кивает. И вот плачет ещё… Да, Дуня?
Кивок.
— Про мёртвую сестру подтверждаешь? — не преминул полюбопытствовать полковник.
Кивок.
— Откуда в столицу прибыли?
Кивок.
— Ты мне название деревни скажи.
Кивок.
— Кто убил твою сестру? Родион?
И вот тут Дунькин кивок чуть было всё не испортил.
— Т-а-а-а-к… — нехорошо посмотрел на меня Краснов, во мгновение ока доставая пистолет из кармана. — Булатов! Ты…
Но тут пришла на выручку Вера.
— Господин полковник. Спрашивать её бесполезно. Девушка, как верно заметил Родион, находится в шоке, поэтому на все вопросы отвечает одинаково. Спросите её нечто абсурдное и убедитесь сами.
— Дуня, — не переставая целиться в меня, проговорил Юрий Евдокимович. — Ты императорская дочка?
Кивок.
— А может, и моя тоже?
Кивок.
— Действительно, спрашивать бесполезно, — сдался Краснов, убирая пистолет. — Но как придёт в себя, обязательно допрошу. Прямо печёнкой чую, что вы тут что-то мутите! Ладно, пора мне. Уже не в том возрасте, чтобы ночами напролёт не спать.
Полковник ушёл, а вслед за ним и Витька.
— Родион, не пора ли Дуню легализовывать? — спросила Вера, когда мы остались одни. — Витя в курсе, Краснов в курсе. Если вдруг твоя служанка исчезнет, то вопросики нехорошие, как червячки после дождя полезут.
— Тоже задумался над этим, — признался я. — Ну, недалёкую и очень исполнительную крестьянку Дунька изобразит. А вот с её внешним видом, что делать? Одного взгляда на лицо достаточно, чтобы подозрения возникли.
— Да просто макияж навести! Делов-то! Я Дуню научу.
— Давай. Спасибо. Только что-то менее яркое надо.
— Не волнуйся, Родион, всё будет скромно, но элегантно, — улыбнулась Вера. — Слушай, а ты где так провонялся?
— В тюрьме, — честно ответил я.
— Чего⁈
— Не боись, Верунчик! Это алиби такое для себя сделал. Заодно с интересными людьми познакомился.
— Не зови меня Верунчиком! Так только Чпок называть может, потому что… Потому что ему наплевать на мои просьбы.
— Это да! — моментально обозначился белкогад, спрыгивая со шкафа. — Хозяин у меня один! Остальные отдавать приказы гордому животному не имеют права!
— Ключевое слово: «животное», — вздохнула Вера. — Я холодильник только вчера продуктами забила. Теперь в нём кроме зелени ничего нет. Яйца и те выпил!
— Я хищник, а не травоядное. Сама жри свою зеленушку.
— А Родион что есть будет? О хозяине подумал?
— Его баландой в тюрьме накормить должны были.
— В следующий раз я тебе тоже баланду вместо колбасы и селёдки куплю.
— Хватит, — прервал я этот спор. — Время действительно позднее. Вера, иди-ка ты уже к себе. Ну а ты, Чпок, раз сытый, вали к усадьбе.
После каталажки родная кровать показалась райским блаженством. Основательно вымотавшись, позволил себе продрыхнуть до полудня. Мог бы и дольше поваляться, всё равно делать нечего. Но звонок в дверь заставил подняться.
На пороге стоял Витёк.
— Родион, — пройдя на кухню, начал он. — Что-то я в этом блудняке совсем запутался. То Дунька какая-то на пустом месте возникает, то сестра её мёртвая… Про Чпока твоего тоже ничего не ясно… Хотя зверюга полезная, тут ничего не скажешь. Ты человек авторитетный, поэтому базар вести про это при остальных не стал. Но очень хочется понять, что происходит.
— Во-первых, перестань говорить, как пацанёнок из подворотни, — для начала сделал я замечание. — Ты теперь уважаемый человек — Виктор Голоногов. Дуня же мне с оказией от одного знакомого перепала. Там история запутанная и не моя, поэтому объяснять ничего не намерен. Но эта девушка отныне будет служанкой в моём доме.
— Палево. Вернее, не считаю разумным держать лишние уши в квартире. А если сболтнёт чего-нибудь не тем людям?
— Не сболтнёт. Проверено. Кремень, а не девка!
— Ну, раз так, тогда лады, — немного успокоился Витёк. — Тем более барышня зачётная. Вчера так зыркнула на меня, что прямо до мурашек! Я б с такой замутил.
— Даже не думай, — предостерёг я товарища. — Она без «штукатурки» страшная. Да и туповата немного.
— Да и пусть страшная! Зато жопа крепкая! Я ночью на прощанье не удержался и шлёпнул по ней. Камень! А Дунька даже возмущаться не стала. Видать, я ей тоже приглянулся.
Блин! Да тут любовные страсти-мордасти намечаются! И добром они не закончатся. Надо пресечь поползновения Витьки на корню. Пока он этого самого «корня» не лишился.