— Давай так, раз больше никак… — понуро согласился Кудрявый. — Я сегодня у Аннушки ночевать буду. Вдруг явится. С утреца в Генштабе отмечусь о прибытии, а потом к тебе направлюсь, новостей ждать.
Как и обещал, вместе с полусонным Генкой Феклистовым ранним утром направился в Академию. Никто из ребят, к сожалению, о профессоре Гладышевой ничего не слышал, поэтому я решил попытать ещё одного человека и разыскал Сергея Витальевича. Преподаватель боевых искусств оказался в своём кабинете и достаточно тепло встретил меня.
— Ну что, Булатов? — с улыбкой заявил он. — От ворот поворот устроила тебе Светлана Кузьминична, но родные стены не отпускают?
— Не отпускают, профессор, — признался я. — Но, судя по внешнему виду моих однокурсников, от госпожи Яриной лучше держаться подальше. Все соки из них Алтайская Ведьма выпила.
— А это ты зря так про Светлану Кузьминичну. — Особа она очень противоречивая и неуживчивая, но буквально через месяцок жалеть будешь, что у неё не занимаешься. Это сейчас молодёжь ноет, что сил не осталось, только скоро в ножки кланяться Светлане Кузьминичне начнут, почувствовав, насколько магически выросли.
Странно, что она тебя обучить не захотела. Признаться, как только я услышал о её прибытии в Академию, сразу решил, что станешь любимым учеником Яриной. К этому были все предпосылки. А тут даже близко к дверям аудитории во время занятий тебе запретила подходить. Ты чем так прогневил Алтайскую Ведьму?
— Наоборот, восхитил, — соврал я. — Она считает, что всем пока рано со мной тренироваться. Я к вам, Сергей Витальевич, по иному вопросу. Нужно срочно кое-какие вещи с профессором Гладышевой обсудить, но нигде найти её не могу.
— Дома должна быть, — моментально отреагировал Дракон. — Мы с ней интереснейшую штуку на полигоне прогоняли, пока весь учебный процесс Яриной отдан. Представляешь, Анна Юльевна в архивах нашла прелюбопытную многосоставную пентаграмму. По всем признакам, что-то из боевой серии Преисподней. Поэтому за дело вдвоём и взялись.
К сожалению, запустить её так не получилось, и мой опыт не пригодился. А вот Гладышева что-то нащупала. Как только нужда в полигоне отпала, отправилась со всеми записями домой заниматься исключительно теоретическими выкладками.
— Даже так? — удивился я. — А на эту пентаграмму посмотреть можно?
— Не покажу, — расстроил Дракон. — Я ж говорю, схема многосоставная и очень сложная. А я всё-таки боевик больше, поэтому даже трети не запомнил.
Услышав это, быстро распрощался с Зудиным и направился домой, хотя рассчитывал дождаться Дарью Аничкову и обсудить с ней, как ликвидатор с ликвидатором, проблему усадьбы Сущностей. Но сейчас не до усадьбы.
Многосоставные пентаграммы тварей — это реальная угроза даже для подготовленных учёных моего прошлого мира. А Анна Юльевна им и в подмётки не годилась по своим знаниям! Прав был есаул! Вляпалась «училка Аннушка»!
Вызвав через Дуньку белкогада, вместе с Кудрявым поехали на квартиру профессорши. Начал я с допроса служанки. Выяснил у неё немного. Три… уже четыре дня назад Анна Юльевна пришла домой с каким-то саквояжем. Поела быстро и отослала служанку домой, велев до следующего дня не появляться. Придя утром, девушка хозяйку не обнаружила. Но на всякий случай приготовила обед. Который, впрочем, как и ужин, остался нетронутым.
— По вещам что? — поинтересовался я. — В чём Анна Юльевна могла уйти из дому?
— Да странно как-то получается, — примерно через полчаса отчиталась служанка. — По платьям не скажу, а обувка вроде вся на месте. И польта тоже.
— Пальто, — автоматически поправил я.
— Не, господин Булатов. У Анны Юльевны этих польт несколько, а не одно. И все тута висят. Так что в пальте она точно не уходила.
Подавив в себе острое желание немедленно устроить урок русского языка, я переключился с одежды на другое.
— Где кабинет профессора Гладышевой?
— Последняя дверь по коридору, — за девушку ответил есаул. — Аннушка всегда его закрытым держит. Даже когда работает, запирается, чтобы никто не отвлекал. Но замочек там нехитрый. Вскрыл за пару минут вчера. Пусто.
— Веди, Игнатьич. Мне на бумажки Анны Юльевны глянуть хочется. Быть может, по ним пойму, куда она запропаститься могла.
Кабинет профессора поразил своей захламлённостью. Но, внимательно присмотревшись, я понял, что это не бардак, а именно деловой беспорядок, где каждая вещь лежала для хозяйки на своём месте. К сожалению, только для неё, поэтому потратил почти час, чтобы разобраться в этом нагромождении из книг и записей.