— Понятно… — вздохнула Вера и неожиданно сделала странный вывод. — Родион, а ты ведь меня совсем не любишь. Даже капли этого чувства нет в тебе. Иначе мне первой ни за что не предложил бы подобный риск.
— Я никогда и не говорил, что люблю, — недоумённо пожал плечами я. — Честно говоря, я никого не люблю, как это описывается в глупых романах. Дружбу, чувство долга, эмоциональную привязанность, влечение и сострадание испытывать могу. Но не любовь.
— Ты страшный человек, Булатов. Но… Я готова стать твоим якорем. Не пытайся отговорить и не спрашивай почему. Всё равно не поймёшь моих ответов. Тут не умом, а сердцем чувствовать надо. Хватит об этом. Говори, что нужно делать.
Отчего-то после слов Веры, полных искренней горечи, мне неожиданно стало стыдно. Ощущение, будто я неполноценный человек, калека. Да, у Ликвидатора Сидо была когда-то несчастная любовь, за которую он жестоко отомстил. Но все эмоции за полтора века стёрлись. А вот теперь что-то основательно забытое и оттого совершенно незнакомое мазнуло по сердцу, оставив тонкий, едва уловимый след.
Отогнав ненужные мысли, я провёл Веру в комнату к химере. Увидев в пентаграмме лежащую без чувств женщину, грустная Матье аж подпрыгнула от неожиданности, полностью растеряв свой лирический настрой.
— Булатов! Да ты вконец свихнулся!
— Спокойно, — произнёс я, на всякий случай схватив девушку за руку. — Даже не пытайся зайти в пентаграмму. Иначе рядом с этой тварью ляжешь.
— Это не тварь, а…
— Именно, тварь, Вера. Не обманывайся её обликом. Перед тобой такая же химера, что и тебя чуть не угробила. Она нужна для ритуала. Но его проводить будем не здесь, а во дворце Алтайской Ведьмы, куда ты поедешь вместе со мной. Я убью тварь в иной пентаграмме, тем самым получив постоянный канал с Преисподней.
Потом перемещусь к демону, а ты останешься сидеть в пентаграмме и ждать меня. Сколько это продлится, я не знаю. Быть может, несколько минут, но не исключаю, и нескольких дней. Только ты в любом случае не должна выходить из схемы. Даже на долю секунды.
— А если в туалет?
— Вообще никуда. Придётся, если приспичит, гадить прямо в пентаграмме. К сожалению, магия — это не всегда красиво и романтично. Но флягу с водой всё равно с собой возьми. Обезвоживание никто не отменял.
— Надеюсь, что ты вернёшься быстро… — вздохнула девушка и неожиданно с ненавистью в глазах плюнула в сторону химеры. — Сука драная! Такие, как ты, мне всю жизнь исковеркали! Давить вас всех надо! Давить!
— Ваш боевой настрой, сударыня, мне начинает нравиться, — с улыбкой прокомментировал я эту спонтанную выходку. — Но есть ещё один скользкий момент… Необходима подготовка к полному жизненному слиянию. Раздевайся.
— Что? Прямо вся?
— Даже заколку из волос убери. Никаких посторонних предметов.
— А дальше что? Если то, о чём я думаю, то с этого и надо было начинать уговаривать, — немного смущённо стрельнула глазками Вера.
— «Это» не обязательно, — обломал я девушку. — Но вот руны, через которые установим связь, на телах нарисовать придётся. К сожалению, кровью. Моей на тебе и, соответственно, твоей на мне.
— Извращенцы одни кругом. Ладно, я только душ приму.
— Дай для начала немного материала для рун.
Сделав надрез на запястье девушки, я слил немного её крови в заранее приготовленную мисочку. Потом, пользуясь своим Даром, слегка заживил ранку.
Пока Вера плескалась в ванной, разделся, взял в руки тоненькую кисть, которой у зеркала и нарисовал у себя на животе три руны: Приобщения, Принятия и Стабильности. Убедившись, что всё сделал правильно, связал руны схемой. Ещё раз оглядел свои художества — пентаграмма вышла на славу.
— Ого! — воскликнула вошедшая в комнату Матье. — А ты, смотрю, времени зря не теряешь! Выглядишь ужасно! Настоящий маньяк!
— А ты… — сглотнул я комок, внезапно образовавшийся в горле. — Прекрасно. Уже стал забывать, какая без одежды.
— Согласись, что многое потерял? — игриво спросила Вера, принимая соблазнительную позу.
И она была абсолютно права. Потерял действительно многое. Глядя на Веру, я вдруг ощутил дикое желание. Богиня! Хочется зацеловать каждый сантиметр её восхитительного тела.
— Не отвечай! — рассмеялась она. — Некоторые части тебя выдали с головой! Надо почаще заставлять тебя ходить голым, чтобы ты не смог скрыть истинное отношение ко мне! Ну что, пора и из меня делать если не маньяка, то его жену? Надеюсь, это не щекотно.
Чтобы прийти немного в чувство, полоснул себя по руке и стал прямо в рану макать кисть. Боль уменьшила моё сексуальное желание, хотя и не убрала его полностью. Но работу свою сделал на «отлично».