— Ну и на кой ты тогда мне сдался, такой «целомудренный»?
— Наконец-то вы задали правильный вопрос! Нужен, Светлана Кузьминична. И как источник уникальных знаний, и как боец. Я не зря вспомнил про группу «Шелест». Она вам нужна?
— Очень. Другой разговор, что… — замялась Алтайская Ведьма. — Не можем мы её возродить прямо сейчас. Лишь перед сражением с Тёмным Князем соберём достойных бойцов.
— Которым нужно ещё успеть сработаться.
— Да, Родион, полностью не успеют. Но это лучше, чем ничего.
— А если я вам подготовлю нечто подобное? Тихонечко так и по лекалам моего прошлого мира?
— Заманчиво, — Ярина впервые во время разговора позволила себе пусть и скептическую, но улыбку. — Жаль только, что неосуществимо. Ты прав, мы действуем почти подпольно. На то есть очень веские причины. И если прямо сейчас начнутся телодвижения в сторону создания «Шелеста», то Тёмный Князь обязательно это заметит. Он уничтожит группу на корню, и мы потеряем опытных бойцов. На невосполнимые утраты идти не готова. Поверь, даже тебя жалко так бездарно терять.
— Не сомневаюсь. Но дело в том, что уже подготовленные люди мне не нужны. Легче выучить новых, чем переучивать старых. Считаю, что наша Академия может стать хорошей базой для создания вспомогательной группы. Сколько человек было в «Шелесте»?
— От тридцати до сорока. Туда не по штату, а по возможностям набирали.
— Вот! Это же настоящая кафедра при Академии! И я… Готов преподавать на ней!
От такого заявления Ярина аж закашлялась. Или притворилась, что кашляет, чтобы скрыть свои эмоции. Зря старалась. Уверен, из них преобладали возмущение и охреневание. Впрочем, ничего иного я и не ожидал на первых порах.
— Подавились, Светлана Кузьминична? Может, по спинке постучать?
— Себе постучи! А ещё лучше — башкой об стену! С разбегу! — наконец-то придя в себя, рявкнула Ведьма. — Зачем тебе голова⁈ А, Родя⁈ Ты же ею всё равно пользоваться не умеешь!
— Чтобы причёску красивую носить, — продолжил иронизировать я. — А то волосы на подмышках и остальных частях тела никто не видит. Обидно. Но если вы своей начнёте думать, то может и поверю, что голову для других целей использовать можно.
Давайте успокоимся и начнём заново, как умные люди, общаться. Понимаю, что с первого взгляда предложение выглядит идиотским.
— И со второго тоже!
— Это в вас сейчас старческий маразм говорит.
— Не хами, щенок!
— Не забывайте про мой реальный возраст. И попрошу на Вы обращаться.
— Обойдёшься! Ещё всякие студентики княгиням указывать будут! Ладно… — выдохнула Ярина, окончательно придя в себя. — Говори. Готова выслушать последние слова смертничка.
— Что мы имеем в Академии на сегодняшний день? Я не беру её всю и даже не беру остальные курсы, кроме своего. А имеем мы бардак! У нас катастрофическая нехватка преподавателей: профессор Вяземский вместе со своим помощником погиб в Бакле. Теперь минимум на три месяца выбыла из строя профессор Гладышева. Из преподов на курсе остались лишь вы да «Дракон» Зудин.
— Только он один, — нехотя пояснила Светлана Кузьминична. — Я в полноценном штате не числюсь. Экспериментом считаются мои уроки. Да и не занятия они в нормальном понимании. Тупо усиливаю внутренний Дар студентов. Остальному они должны плавно научиться, освоив знания по иным дисциплинам.
— Странно… — искренне удивился я. — Ладно, оставим это пока в стороне. Но ситуация выглядит ещё хуже, чем себе представлял. Знаю, что преподаватели с иных курсов неохотно берут замещения даже на одной исторической кафедре. А тут ещё и филологи «осиротели». Что, если провести ещё один эксперимент и поставить замещать Анну Юльевну наиболее подготовленного студента? Конечно, временно! Но ведь вы знаете, что в нашей стране нет ничего более постоянного, чем временные вещи.
— Студента на профессорское место ставить? Чушь! На такое никто не пойдёт. Быстрее вшивого аспирантика назначат.
— Да. Только с вашими связями можно сделать так, чтобы желающих вдруг резко не оказалось. Уверен, имеете своё влияние на верхушку Академии, иначе сами бы тут не преподавали.
— Допустим. Но даже если ты каким-то чудом и начнёшь замещать Гладышеву, это ни в коем разе не поможет создать новый «Шелест».
— Поможет, — продолжал объяснять я. — Мне необходимо несколько месяцев, чтобы подобрать из среды одарённых студентов правильные кандидатуры. Потом я уступлю место на кафедре поправившейся Гладышевой. К этому времени она должна быть завербована вами и понимать, чем на самом деле занимаются филологи третьего курса.