А Верка, шалава такая, пыталась остановить меня и всё приговаривала: «Успокойся, Родечка! Успокойся!».
— Успокойся, Родечка…
Кажется, звук идёт не из Веркиного рта. Откуда-то сверху. И ещё кто-то невидимый трясёт за плечо.
Вздрогнув, просыпаюсь. А Верка рядом сидит.
— Да пошла ты к своему трахарю! — ещё не отойдя ото сна, в запале выкрикнул я, откидывая руку Матье со своего плеча.
— Родион! Ты чего? — округлив глаза от удивления, произнесла девушка.
— А… Это… Извини. Всякая фигня снилась. Ты давно тут?
— Да уже полчаса твою грязную ругань слушаю. И ещё грозился кого-то убить. Что за кошмары? Демонические?
— Не они, — вздохнул я. — Но лучше не спрашивай.
— Мне княгиня приказала всё узнавать. Она тоже в себя уже сутки приходит. Говорит, что ты чуть вас обоих в могилу не отправил.
— Ты приснилась, — неохотно признался я. — Перед Красновым голыми сиськами трясла.
— А ты что? Приревновал? — рассмеялась Вера. — Приятно! Хотя ухажёра мог бы мне и посимпатичней выбрать! Помоложе, постройнее… Ну и, чтобы Родионом звали. Есть такой на примете?
— Жрать хочу, — быстро сменил я тему, действительно почувствовав лютый голод.
Вера тут же вскочила и взяла со столика небольшую кофейную чашку.
— Ваш обед, господин Булатов! — продолжая дурачиться, произнесла она. — Сильвупле!
— У Яриных деньги закончились и они перешли на жёсткую экономию? — глянув на чашку, поинтересовался я. — Так могу одолжить немного, под хороший процент.
— У Светланы Кузьминичны с финансами полный порядок. Но она говорила перед сном, что тебе больше нельзя пока. Тут рыбный бульон с какими-то секретными травками. Вечером ещё порция будет.
Вздохнув, трясущейся от слабости здоровой рукой взял «мини-уху» и стал потихонечку пить. На удивление, после первого же глотка пришло такое чувство сытости, будто бы слона съел в одно лицо. Даже хотел было не допивать, но Вера заставила.
После странного обеда моментально навалилась сонливость.
— Вер, расскажи, что было? И сама как? Вижу, получше стало?
— Живая я. Всё хорошо. После твоего выгорания буквально за ночь в норму пришла. Правда, только физически. А вот с остальным кошмар был, пока княгиня твою душу домой возвращала.
Наша привязка до суицида несколько раз чуть не довела. Спасибо Светлане Кузьминичне, что охрану приставила. Княгиня говорит, это моя душа к твоей рвануть решила. И правда! Как только ты вернулся, сразу мысли о смерти пропали. Жить захотелось!
Но это потом, как и всё остальное ещё обсудим. Сейчас у тебя глаза слишком сонные и рот от зевоты не закрывается. Поспи немного. Только… Никаких полковников, чтобы больше в сон не пускал! А то вдруг привыкну, а потом и понравится!
Рассмеявшись звонким колокольчиком, Вера встала и укрыла меня одеялом почти до самого носа. Ничего отвечать не стал. Блаженно улыбнувшись, снова погрузился в спячку. На этот раз без пошлых эротических картинок.
Новое пробуждение сложно было назвать приятным. От раны в плече слёзы на глаза наворачивались и выть, аки волк на луну, хотелось.
— Потерпи чуток, сейчас отпустит, — пообещала Алтайская Ведьма, самолично меняя повязку на ране. — И вообще, Родя, не плакать, а радоваться надо. Удачно тебя демон пырнул: чуток в сторону и разговоры разговаривать сейчас бы не пришлось.
— Я сам так подставился. Специально, — пояснил я, чувствуя, как от нанесённой на плечо мази боль стала резко утихать. — Другого способа пробить защиту этой твари не было.
— Герой, значит? Ну-ну… Это хорошо. Только теперь ты мне до гробовой доски должен за устранение последствий твоего героизма. Принесли тебя в таком виде, что хотела уже в церковь посылать отпевание заказывать. Сам пустой, плечо разворочено… Тут не знаешь, с чего латать начинать.
Белкогадина к тебе с трудом подключиться умудрилась, чтобы я хотя бы чуток своей энергии влить в это, абсолютно простолюдинское тело могла. Поначалу постоянно твой слуга привязку терял — вот до чего ты был слаб.
Позвала Веру. Думала через неё тоже попробовать. Но девка в дали дальние чуть следом за тобой не отправилась. Никаких иных желаний не испытывала. Пришлось с Чпоком продолжить. По капельке, по крошечке, наполняли тебя. И вроде сил давали немного, но сами после каждой попытки от слабости пластом лежали. Сложно пробить барьеры того, чего не существует. Пришлось вначале твою пустую душу наполнять, а уж потом за тело браться. Повезло тебе, Родя, что и я, и твоя белкогадина рядом были. Поодиночке не справились бы.