— Три, — произнёс я, понимая, что считать бессмысленно.
Не стал доставать оружие, а просто свернул Оглобле шею. Тут же Даром ударил Погона в грудь, прожигая в ней огромную дыру. Ну а дальше всё пошло ещё веселее. Опомнившиеся взбунтовавшиеся главари попытались вступить в бой. Лишь один из них успел достать из кармана нож. Правда, только для того, чтобы получить его лезвием в собственную глазницу. Остальные же были убиты ещё быстрее.
— Господа, — стоя среди мёртвых тел, обратился я к более благоразумным бандитам. — Вы сделали правильный выбор. Да, господин Ворон?
— Э-э-э-э… Да! — произнёс Мозельский, не ожидавший от меня столь жёсткого вливания в коллектив. — У кого-то ещё имеются возражения по кандидатуре господина Жука?
В зале наступила гробовая тишина. А молчание, как известно, знак согласия.
— Вот и славно! — подытожил я своё представление в должности. — Думаю, пора вынести трупы и начать знакомство заново.
Друзья! Понимаю, что на серии сложно удержать читателей. Но спасибо самым стойким! За ваши библиотеки, лайки и комментарии! Ради вас стоит писать! Благодарю, мои верные читатели!
Глава 5
Минут через десять уже ничего не напоминало о побоище. Только небольшая, засыпанная песком лужица на полу. Но она в глаза не бросалась. Мозельский в образе Ворона, полностью оправившись от случившегося, стал вести собрание. Как ни в чём не бывало, начал принимать отчёты оставшихся в живых главарей. Потом он перешёл на урегулирование тёрок между бандитами.
Я же тихо сидел и пытался разобраться, что собой представляют мои новые «коллеги». Да уж! «Цветник» ещё тот! Теперь я понимаю острое желание полковника Краснова накрыть всех разом и отправить на каторгу. Хотя, думаю, что главный жандарм с удовольствием бы ликвидировал каждого второго за попытку сопротивления при задержании.
А Ворон — молодец! Рядом со мной сейчас находился не тот обременённый воспитанием граф, коим я и привык видеть Вячеслава Дмитриевича, а настоящий жёсткий вожак, железной рукой поддерживающий дисциплину среди этого сброда. Жаль, лица его из-за маски не видно, но, думаю, оно тоже преобразилось.
Наконец-то все дела были улажены. Мы с Мозельским первыми покинули сходку. Всю дорогу он молчал, но как только мы оказались в особняке графа, поведение Вячеслава Дмитриевича резко изменилось.
— Щенок! — заорал он, потрясая в воздухе кулаками. — Что ты наделал! Какого чёрта вообще влез в дела, в которых абсолютно не разбираешься!
— Теперь это наши совместные дела, — пояснил я. — А скоро полностью станут моими.
— Ты ничего не понимаешь! Уничтожил четверть моих самых ценных людей! И плевать на упущенную от них прибыль! У каждого собственная банда, которая не простит нам смерть главаря! Это война! Ты за пять минут практически развалил всё, что я с таким трудом и риском для жизни создавал!
— Перестаньте устраивать вдовьи стенания, граф! — резко потеряв терпение, осадил я Мозельского. — В конце концов, рано или поздно это бы случилось. Или вы наивно рассчитывали, что местная братва легко меня примет? Типа, Ворон сказал любить некоего Жука, и все сразу, хвосты задравши, побегут исполнять ваши желания? Кстати… А почему Жуком обозвали?
— Потому что ты, Булатов, хитрый жук. Хитрый, но не очень умный, как оказывается. Как думаешь, куда сейчас отправятся выжившие главари?
— Ну… Я бы пошёл по горячим следам прессовать те банды, что без вожаков остались.
— Почти. Сразу не полезут. Для начала между собой перетрут, как территорию погибших делить будут.
— То есть время у нас есть? — оживился я.
— Пару дней точно имеем, а потом на улицах резня начнётся. Причём неподконтрольная мне, так как слову Ворона больше никто доверять не станет. На сходках я каждому гарантирую неприкосновенность. А ты сегодня…
— Я поступил так, как посчитал нужным. Теперь ни одна гнида не посчитает Жука слабаком. Значит, будут бояться и прислушиваться. Мне нужны адреса, где кучкуются оставшиеся без хозяев разбойнички.
— Родион, что ты задумал? — настороженно посмотрел на меня Мозельский.
— Стать первым в твоей организации не на словах, а на деле. И, пожалуй, для начала наведаюсь к… Погону, кажется. Он явно метил на место твоего преемника, значит, обладает достаточными ресурсами для этого. Пора их взять под мой контроль, пока остальные не опомнились.
— Погон всегда был самым сложным. Хоть и не из аристократического рода, но образование имел приличное. Мог бы далеко пойти в нормальной жизни, только вот патологически жесток и жаден. Контролировал незаконную проституцию почти на трети столичной территории. Ну и оброком предпринимателей обкладывать не забывал. В банде около пятидесяти бойцов имел. Причём хорошо обученных.