— Хорошо сказал, мальчик, — натянуто улыбнулся император, продолжая попытки влезть в мою голову. — Только вот от ныне покойного князя Аничкова я слышал не очень приятные эпитеты в твой адрес.
— Ну, — рискнул я продолжить игру в бесстрашного выскочку, — будь князь жив, я бы тоже о нём пару эпитетов мог добавить. Только о мёртвых не принято говорить плохо.
— Интересный поворот. И чем же он был тебе не по нраву?
— Во всех грехах подозревал после Баклы. А уж когда с его дочерью мы стали сокурсниками, так чуть ли не исчадием Преисподней считать стал, отчего-то решив, что я на Дарью планы имею. Как-то мы с «Иваном Ивановичем» сразу характерами не сошлись. Мне вообще на высокопоставленных особ «везёт». С Родом Хаванских тоже схлестнуться пришлось. Правда, покойный министр финансов разобрался в ситуации быстро и гнобить мелкого выскочку Булатова не стал. Великий был человек!
— Как-то странно получается. Что ни князь рядом с тобой, то уже не жилец.
— Ваше Императорское Величество. Осмелюсь не согласиться. Княгиня Ярина, например, несмотря на свой почтенный возраст, до сих пор жива. И с внуком её, предпочитающего называть себя Бедой, тоже ничего не случилось.
— Что ты скажешь про обоих Яриных.
— Только то, что им лучше дорогу не переходить. Даже я, несмотря на своё, извините, наплевательское отношение ко многим аристократам, не рискнул бы перечить. Особенно Светлане Кузьминичне. Лютая по характеру женщина. А вот внучок её — солдафон солдафоном. Но как учитель боевых искусств — вне конкуренции!
— А ты действительно нахал! — заразительно рассмеялся император, невольно заставив и меня улыбнуться. — Сам ещё в сермяжниках ходишь, а уже так уничижительно о свете Российской империи рассуждаешь! Что же дальше с тобой будет?
— Остепенюсь, государь. Вот как титул баронский получу, так и остепенюсь. Ведь уже будет что терять.
— Булатов, а ты ещё интереснее, чем мне рассказывали. И… Чувствую, что твоё сознание закрыто. Почему?
Очень нехороший вопрос. Прямо опасный до такой степени, что ещё немного и выхода у меня не останется, кроме как вступить в поединок с Тёмным Князем или просто послушно сдохнуть в его лапах. Хотя сдохну в любом случае — с этой тварью мне пока не справиться.
— Ваше Императорское Величество, блоки поставил, потому что могу их поставить. Говорят, что у меня Дар сильный и грех этим не воспользоваться. Уж больно много завистников, желающих покопаться в моей головушке.
— Разумно, Родион, — кивнул Павел и жёстко приказал. — Снять защиту!
— Извините, государь, — стал я тянуть время, одновременно слой за слоем выстраивая в своей голове реальные, но не опасные воспоминания. — У меня много интимных подробностей с некой дамой, которую не хочу компрометировать.
— Снять! Или на каторгу захотел, червь⁈
Передо мной уже был не император Павел Четвёртый, а настоящий Тёмный Князь в пока ещё человеческом обличии. Он не шутил, и любое промедление с моей стороны будет грозить смертельным приговором. А то и чем ещё похуже.
Отчаянно молясь, чтобы Тёмный не сильно внедрился в мою голову, я выкатил поверх своих основных блоков обыденную жизнь Родиона Булатова. Прости, Верочка, но сегодня наши любовные утехи увидят другие. Вернее, другой.
То ли мои молитвы были услышаны, то ли император не располагал достаточным количеством времени, но считывание произошло именно с искусственно скомпонованного слоя воспоминаний.
— Книги, гулянки с друзьями и женщины, — усмехнулся Павел, наконец-то оставив мои мозги в покое. — Вернее, всего одна. Но какая мастерица! Кто такая?
— Простолюдинка, — ответил я, борясь с неимоверной слабостью. — Предпочитаю развлекаться с одной проверенной, чем подхватить дурную болезнь от случайной связи.
— Умно. Что ж, Булатов. Можешь идти и дальше преподавать. Я удовлетворён нашей встречей.
Вскоре император уехал. Стоя на парадной лестнице Академии, мы всей толпой провожали столь знатную персону.
— Родя, у тебя, кажется, кровь из носа капает, — шепнула мне Алтайская Ведьма.
— И ноги подкашиваются, — признался я.
— Давай-ка, милок, ко мне в кабинет. Обопрись на руку.
Спорить не стал и с благодарностью принял помощь. Через десять минут я уже лежал на широком диване в преподавательской комнате Яриной. Княгиня быстро просканировала меня и слегка подкачала энергией.
— Это ж где тебя так угораздило измочалиться? — спросила она после лечения. — Ощущение, что большую часть своей энергии резко выбросил. Опасно такое. Мог бы и надорваться.
— При разговоре с императором пришлось напрячься.