— Родион Иванович или барин. Только так.
— Но не представляете, барин, как всё это мерзостно. Неужели все простые люди так живут?
— Кто-то хуже, кто-то лучше. Привыкай, Никодимушка, не в высях гордым орлом парить, а землицу лаптями топтать. Надеюсь, в дальнейшем опыт полезным окажется, когда снова князем станешь. А то привыкли с золотых блюд осетров их же икрой заедать, и думаете, что весь мир тем же питается. От Аничкова что-нибудь слышно?
— Лично не видел, — признался Хаванский. — Но вчера не успел в столицу прийти, как некий тип на улице тихонечко привет от него передал. Значит, держит Аничков руку на пульсе и всё контролирует.
— Странно, что ни мне, ни кому-нибудь ещё из наших приветов не передавал, — задумчиво проговорил я. — Видимо, для этого есть серьёзные причины. Теперь плохие новости. Император всем в своём близком и не очень окружении запихнул в голову ментальные закладки. У тебя, уверен, она тоже имеется. Алтайская Ведьма успешно работает над этим вопросом. Так что готовься в скором времени встретиться с ней. Как это произойдёт? Не знаю. Просто не дёргайся, если на улице случайно схватят и в неизвестном направлении отвезут.
— Понял, барин. Что ещё в столице случилось интересного?
— Ничего, кроме того, что я лично с Тёмным Князем познакомился. И наконец-то укомплектована группа одарённых, из которых отряд прикрытия лепить будем. Ну и Мозельский помер согласно графику. Тихаримся, короче.
— Ясно… А как там сын? Что с Романом?
— Не волнуйся. Цветёт и пахнет. И, кажется, намечается для вас с Аничковым сюрприз.
— Не люблю сюрпризы, — нахмурил густые брови Никодим.
— У Романа с Дарьей роман в полном разгаре. Понимаешь, что это значит для наших планов?
— Два претендента на престол имеют возможность породниться, — не задумываясь, выдал дворник, мгновенно превратившись в политика со стажем. — Серьёзное усиление, с которым придётся считаться обоим Яриным. Правда, не понимаю до конца, радоваться этому или насторожиться.
— Время покажет, — согласился я с сомненьями гостя. — Да и шатко всё. Может и разбежаться парочка. К тому же нет никаких гарантий, что оба выживут после Великого Размытия. Только, Никодим, не просто прошу, а приказываю тебе: к Роману даже на пушечный выстрел не приближайся! Как пить дать, срисует тебя наружка Тёмного Князя!
— Мог бы… могли бы и не говорить, Родион Иванович. Чай понятие имеем.
— Вот и славно. Сейчас давай-ка отобедаем. Рюмочкой возвращение отметим, а потом приступай к своим обязанностям. Уже с неделю как без дворника живём, тебя дожидаясь, а снега во дворе навалило много.
— Не голоден. И работать лучше на трезвую голову.
— Да… — вздохнула Вера. — Ещё вживаться и вживаться вам в образ. Где ж это видано, чтобы после полудня дворник совсем трезвым был? Уже с обеда, если не из мусульман, к рюмочке прикладывается. А уж вечером редко какой на ногах твёрдо стоит.
— Учту, Верочка, — улыбнулся Никодим.
Что ж… Старая гвардия начинает снова собираться в столице. Аничков, правда, пока не высовывается, но он тоже здесь. Это главное. Ну а отсутствие Мозельского мне только на руку. Пора начинать бандитские разборки, в которых чрезмерная осторожность графа была бы лишней.
— Вера, — на следующий день после прибытия Никодима позвал я подругу. — Собирайся. Вечером едем на сходку. Как и договаривались, на ней будешь в качестве моей любовницы. Заодно и криминальное занятие тебе придумал. Отныне ты не Матье, а карманница Глашка Скорая. Типа, есть у тебя…
— Я помню архив Мозельского. — перебила меня Вера. — Известная гастролёрша откуда-то с юга. Никто Скорую в лицо не видел, но легендами карманница обросла знатно. По полицейским отчётам, больше года назад её во время облавы попытались задержать. Глашка умудрилась почти сбежать, но не смогла переплыть речку. Тело обнаружено на берегу, только среди криминала до сих пор ходят упорные слухи, что хитрая бабёнка инсценировала свою смерть, подсунув левый труп.
— Её это был. Но людям хочется верить в сказки со счастливым концом. И бандиты в этом не составляют исключения.
— Значит, буду Глашкой Скорой. Авторитетная личность рядом с Жуком не вызовет лишних вопросов. Но беда в том, что не умею воровать. Тем более по карманам шарить.
— Умеешь, Верочка, — улыбаясь, пояснил я. — Ты забываешь, что теперь одарённая. На ускорении работаешь, конечно, слабенько, только даже такая роскошь простолюдинам недоступна. Кошелёк вытащишь — никто глазом моргнуть не успеет. Я поэтому Глафиру Скорую и выбрал. Ты тоже Скорая по сравнению с обыкновенными бандитскими увальнями. Представление с экспроприацией устрой всем прямо на сходке, чтобы твоя легенда ни у кого подозрений не вызвала.