Будь рядом со мной не Вера, а какая-то другая женщина, то она бы не выдержала моего постоянного взвинченного состояния и уже ушла, громко хлопнув дверью напоследок. Причём, винить за такой поступок я бы не стал — не каждая Сущность могла бы похвастаться таким мерзким характером.
Вера же вела себя так, будто бы ничего не происходит. Она понимала, чувствовала меня как никто другой. Каждую минуту не мозолила глаза с недовольным видом, позволив полностью погрузиться в себя. Не бесила бытовыми проблемами, на которые мне на тот момент было искренне плевать.
Даже в постели моя кошечка не требовала близости. Просто молча ложилась рядом и обнимала. И тут же злость, раздражение и неуверенность куда-то улетучивались. Издёрганный за день, я быстро засыпал, чувствуя тепло любимого и уже такого родного тела. Жаль, что потом наступало новое утро, и вместе с ним возвращалось самоедство с переживаниями о каждом ученике.
Телефонный звонок заставил меня в раздражении швырнуть на стол конспекты лекций.
— Ну⁈ — рявкнул я в трубку.
— Господин Булатов, — раздался из неё знакомый голос секретарши нашего л(р?)ектора. — Академик Горенёв через два часа созывает внеплановый педагогический совет. Присутствие на нём обязательно.
— Что за дурь? По какому поводу? У нас экзамены на носу и…
— Это не обсуждается, господин Булатов. Вы обязаны явиться.
На этом связь оборвалась. А я, матерясь, пошёл собираться на мероприятие.
— Передай всем студентам, что на сегодня дополнительные курсы отменяются. Так что пусть сидят дома и самостоятельно штудируют учебники.
— У меня плохое предчувствие, Родион, — взволнованно произнесла подруга.
— Не волнуйся, дорогая. Я сейчас настолько зол, что даже демонам на моём пути лучше не ставиться.
На удивление, педагогический совет состоялся не в кабинете ректора, а в одной из аудиторий. Причём на сборище были приглашены не только мы, преподаватели третьего курса, но также учителя второго и четвёртого.
— Господа, — начал свою речь явно растерянный академик Горенёв, — извините, что собрал вас в срочном порядке, оторвав от важных дел. Но буквально утром пришла директива из министерства Образования об изменениях в учебном процессе. Через два дня весь факультет Потусторонних Сил, за исключением первого курса, отправляется на практику.
— Вольдемар Владимирович! — первым не выдержал я. — Но у нас на это время назначены экзамены!
— Их никто не отменял. Только теперь сдавать теорию будете после практики.
— Бред! — возмутилась Анна Юльевна. — И кому такая идиотская идея в голову пришла?
— Не знаю, — вздохнул академик. — Но принимали решение на самом верху. И мы обязаны ему подчиниться. Более того, нам не позволили самим произвести распределение практических групп. Приказ однозначен: второй и четвёртый курсы отправляются на Южный фронт. А третий курс должен показать свои практические навыки в районе Уральского размытия. Все преподаватели отправляются кураторами. Так что на месяц прошу всех отложить личные дела и научные изыскания.
— И каковы темы практических занятий? — спросил долговязый учитель четвёртого курса. — Лично я не могу себе представить, как можно состыковать нас и второкурсников. Это же абсолютно несопоставимые по своему уровню навыки и знания! Это я ещё не говорю про специализацию кафедр!
— Я понимаю вас, Михаил Лаврентьевич, — в который уже раз вздохнул академик. — Моё возмущение тоже не знает границ. И я попытался его высказать в министерстве. Но… Мне недвусмысленно указали на дверь, соизволив лишь сообщить, что практические задачи всем поставят на месте. Видимо, на границах размытий намечается серьёзный прорыв нечисти. Вот и стягивают всех, кто имеет хоть какие-то навыки управления Даром.
Мы здесь можем спорить до посинения, только ничего изменить не в состоянии. Так что приказываю всем преподавателям довести до своих кафедр изменения в учебном процессе и быть готовыми через два дня прибыть к местам сбора.
Ещё немного повозмущавшись, все преподаватели разошлись. Я же сразу направился к Алтайской Ведьме. Несмотря на то, что числится в штате Академии, конкретно она не прикреплена ни к одной из кафедр. Так что необходимо с ней поделиться новой, настораживающей до печёночных колик информацией.
Выслушав меня, Ярина смачно выругалась. По её словам, подобное ничего не предвещало. А у княгини в министерстве Образования своих людей хватает. Этим же вечером все основные заговорщики собрались за городом. Не менее тревожные новости принёс и полковник Краснов. Часть жандармских и полицейских корпусов отправляется на усиление в Казань.