Неделя уйдёт на восстановление железной дороги. Ещё неделя на нормализацию расписания движения поездов и эшелонов. Император явно торопится, поэтому даже такая отсрочка может навредить его планам.
— А это мысль! Так мы оставим на месте часть боеспособных войск! — довольно воскликнул Хаванский. — Сколько времени уйдёт на подготовку диверсий?
— Неделя примерно. Быстрее вряд ли получится.
— Почему так долго?
— Потому что, — стал объяснять опытный спецназовец, — взрывы должны произойти в одно и то же время по всей империи. Если устроить их вразнобой, то Тёмный Князь всё сразу поймёт, и ключевые железнодорожные развязки будут охраняться похлеще государственной казны. А тупо взрывать обыкновенное полотно — это что мёртвому припарка. Пустят поезда по дублирующей ветке в обход, а сами рельсы за денёк новые проложат.
— Получается, — проговорил я, — что студентам всё равно придётся покинуть столицу. До послезавтра диверсии организовать не сможем.
— Получается, — кивнул Беда. — Но… Быть может, это и к лучшему. Мы не знаем, что собирается сотворить с Петербургом император. И если он почувствует, что студенты могут помешать его планам, то просто уничтожит вас в городе. Так мы потеряем отряд прикрытия и до Великого Размытия новый точно подготовить не сможем.
Время до отъезда превратилось в череду нескончаемых встреч и дел. Вместе с Анной Юльевной и Драконом мы мотались по всей столице, экипируя и нелегально вооружая всех студентов кафедры Лингвистики, а также создавая условия контрабандного провоза оружия для других кафедр. Начинается самый настоящий блудняк, как говаривал Витёк Голый, и отправляться «пустыми» нам смертельно опасно. Был большой искус распотрошить склад с карабинами Булкина, но после долгих споров мы отказались от этой идеи.
Последнюю ночь перед отправкой я провёл дома вместе с Верой. Мы любили друг друга, будто больше никогда не увидимся. Предчувствие огромной опасности оголило наши нервы и души, и мы переплелись ими, как тогда, во время слияния. Потом долго молча лежали, глядя в потолок.
— Я сейчас вспомнила нашу первую встречу, — тихо проговорила Вера. — Ощущение, что это было миллион лет назад. Когда ты вошёл в нашу «Бригантину» и сделал заказ, то я даже подумать не могла, что в этот момент изменилась вся моя жизнь.
— Жалеешь?
— Нет, Родион. Удивляюсь, какие шутки играет с нами судьба. Ты ведь мог пройти мимо и выбрать другой ресторан. Я могла в этот день не работать… Да много чего ещё должно было сложиться, чтобы мы оказались вместе. Мне безумно хорошо с тобой. Так я никогда не любила и больше не полюблю. Но я очень боюсь будущего.
— Не волнуйся, — крепко прижав подругу к себе, пообещал я. — Я никому не дам тебя в обиду.
— Ты не понял. Я боюсь не за себя, а за тебя. Ты не раз говорил, что тебе не нужно иной женщины, и готов прожить со мной вечность. Вечности мне не надо — достаточно одной человеческой жизни. Только чтобы ты был рядом. Знать, что тебя больше нет — это будет самой страшной пыткой. Если я почувствую твою смерть, то тоже умру. Не будет смысла в дальнейшем существовании.
— Значит, я выживу. Мы сломаем хребет Тёмному Князю, создадим семью и настрогаем наследников. Они будут красивые, как мама, и умные, как папа.
— То есть ты только что назвал меня дурой? — шутливо произнесла Вера, ткнув меня кулачком в бок.
— Глупышкой, раз нервничаешь из-за того, что ещё не случилось и, быть может, не случится. К тому же, если я припишу детям исключительно твои положительные качества, то они возьмут от меня только плохое. Замучаемся их воспитывать.
— Сам ты «глупышка». Я отчётливо чувствую, как ты дёргаешься, не зная, что нас ждёт впереди. Мы с тобой эмоционально так крепко связаны, что от меня ничего не скроешь.
— Точно. Совсем забыл. Да… С такой женой сложно будет завести любовницу.
— Отчего же? Очень даже легко. Я даже ругаться не буду. Просто похороню вас в одной могилке и всё. В каком-нибудь живописном месте на мусорной свалке.
— Ты ж только утверждала, что жить без меня не сможешь. Откуда такая нелогичная кровожадность?
— Ты, Родя, фантазии с реальностью не путай. И вообще! Я обиделась! Душу тебе, чурбану бесчувственному, тут изливаю, а ты о других бабах мечтаешь! Быстро извиняйся!
— Так? — нежно поглаживая Верочкин животик и плавно опуская ладонь всё ниже и ниже, игриво поинтересовался я.
— Ну… Начало многообещающее. Блин, Родька! Ну почему я всегда тебя хочу⁈
— Потому что я тоже не могу жить без тебя.
Утром я встал очень рано. Утомлённая Вера спала, раскидав свои тёмные волосы по подушке. Милая, родная. Жутко захотелось её поцеловать, но не стал этого делать, боясь разбудить. Не люблю прощаться. Тихо оделся, взял тяжеленные баулы со снаряжением и уже было направился к двери, как услышал за спиной голос.