Предчувствия нас не обманули. Вначале парочка с азартом ругалась. Несколько раз был слышен звон разбитой посуды. Причём колошматила её не только Гладышева, но и есаул, серьёзно, со всеми эмоциями вжившийся в роль отвергнутого «равнодушной стервой» любовника.
— Страстные! — уважительно произнесла Алтайская Ведьма, сплёвывая шелуху на поднос. — Я в молодости такой же была. А ты, Родя?
— Предпочитал холодную ярость. Она думать не мешает. О… — прислушавшись, взял я очередную семечку. — Кажись, от боевых действий к переговорам переходят. Не отвлекайте, Светлана Кузьминична. На «бис» ведь не исполнят.
Дальше началось довольно бурные, но уже внятные объяснения обеих противоборствующих сторон. Всё внезапно закончилось признанием Кудрявого, что он нигде не шлялся и шлюх к себе не водил.
— Пора вмешиваться! — встал я со стула.
— Обожди, Родька. Там без нас пока справляются, — поговорила Ярина.
Старуха была права. Эта часть разговора оказалась не такой интересной, только главное было достигнуто: Анна Юльевна поняла причину постановки. Правда, разозлилась на всех ещё больше. Но смышлёный казак быстро стал виниться. А потом, судя по звукам, перешёл в наступление уже иного рода и закрыл ротик подруги поцелуем. Ай да смельчак, Кудрявый! Не побоялся, что гневная барышня ему губу откусит! И ведь несколько звонких пощёчин не остановили Игнатьича!
— Всё. Пойдём, — встала со своего места Алтайская Ведьма. — Дальше уже не нашего с тобой ума дело намечается. Да и стара я уже эротические воздыхания слушать… Сама не пойму отчего: то ли с возрастом мораль в душе проснулась, то ли завидно, что больше так сама не могу.
Тем более глазка нет, и подсмотреть нельзя. А без этого какой интерес? Ни предметно возмутиться грехопадением, ни дельных советов дать… Скукотища! Через часик вернёмся к нашим голубкам. Раньше нет смысла. Давай-ка пока тебя обследую. Проверю, не возрождается ли погань в твоём Даре.
В чём-то я был согласен, поэтому безропотно покинул комнату. Ровно через час мы явились снова, деликатно постучав в дверь Гладышевой. Игнатьич и Анна Юльевна были в приличном виде и источали из себя довольное умиротворение. Но, судя по всклокоченным волосам и лёгкой небрежности в одежде, примирение было не только на словах.
— Ну что? Сладилось? — иронично поинтересовалась Ярина. — Да не красней ты так, Анна! Дело молодое!
— Всё равно я на вас зла, — ответила женщина. — Это подло и не очень этично.
— А ты, девка, хоть ногти себе отгрызи от злости, но головой думать начинай. Плевать мне на твои душевные страдания. Главное, что к жизни вернулась. И в этом плане очень хорошо крепкий мужской… э-э-э-э… Крепкая мужская рука помогает. По себе знаю. Вон, даже щёчки зарумянились и в глазах огоньки зажглись! А то ведь бледная была, как поганка. Теперь наше лечение быстрее пойдёт.
— Готов оказывать в нём любое содействие! — лихо закрутив ус, довольно доложил Кудрявый. — И словом, и делом!
— Уже оказал. Но наведываться к зазнобе своей можешь хоть каждый день. А сейчас вертайся домой. Тут и без тебя забот невпроворот. Ох… — вздохнула Ярина. — Не дворец, а проходной дом какой-то. Жила же себе спокойно в глуши, а теперь все постоянно мои нервы испытывают.
Глава 3
Княгиня пошла выпроваживать Кудрявого, о чём-то с ним тихо переговариваясь. Ну а мы с профессором Гладышевой долго и обстоятельно поговорили о моих успехах и проблемах в Академии. Свои планы уроков Анна Юльевна мне с готовностью согласилась отдать, слегка упрекнув, что нужно было обратиться сразу же после назначения, а не терять время на «изобретение велосипеда».
В том же, что касается нахождения общего языка со студентами, особо помочь ничем не смогла.
— Пойми, Родион, — призналась Гладышева. — Я хоть и была самым молодым преподавателем, но не ровесницей учеников. К тому же с ними за одной партой, как ты, не сидела.
— Не верю, что никаких сложностей с возрастом не возникали, — нахмурился я от ответа. — Таким «недостатком», как молодость, не могли не воспользоваться ученики.
— Верно, — улыбнулась Анна Юльевна. — Но только в первый год парни из аристократических Родов обращали внимание на этот мой «недостаток». Постоянно пытались на лекциях флиртовать или прямо предлагали всякие непристойности в обмен на благосклонность своих семеек. Остальные же студенты, вышедшие из народа и очень хорошо понимающие разницу в статусах, уважительно относились к баронессе Гладышевой.