— Спасибо, бабушка. Без тебя бы не справился, — склонил я голову перед этой великой женщиной. — Надеюсь, что в новом мире тебя ждёт счастливое будущее. И чем чёрт не шутит… Быть может, когда-нибудь ещё и повоюем вместе. Пусть под иным солнцем в другой реальности, но плечом к плечу. Рассчитываю прожить достаточно долгую жизнь, но ты всё равно дождись меня.
Немного уняв эмоции, я подошёл к Хаванскому. Дышит. Выгорел не полностью. Энергии в князе осталось мало, но её искра со временем обязательно возродится в пламя. Кажется, у Аничкова такая же ситуация. А вот полковник Краснов истощил себя полностью. Чудо, что вообще живой!
Последним, кого осмотрел, был граф Мозельский. Ещё одна безвозвратная потеря… Вячеслав Дмитриевич отдал все свои силы без остатка. Как я об этом расскажу Ирине? Сколько же слёз прольёт дочь по отцу? Трагедия… Очередная страшная трагедия в этом сошедшем с ума мире. Уверен, не последняя за сегодняшние сутки. Трупы в Петербурге хоронить придётся в братских могилах.
— Родя… — раздался из угла страдающий голос Чпока.
Я быстро подошёл к белкогаду и осмотрел его. Вроде бы постепенно восстанавливается. Хотя бы переломы заживать стали. Значит, энергия хотя бы на регенерацию осталась.
— Ты чего не спишь? — спросил я у друга. — Дунька сказала, что в беспамятстве долго проваляешься.
— Хрен вам всем, хозяин. Большой и ядрёный. Чую, ты опять драться собрался. Без меня? Обидно…
— Ты ещё не насражался за сегодня?
— Неа. Это дело и копчёная колбаска никогда не надоедают. Сейчас последняя лапа срастётся, и можно будет начинать. Пяток минут подождать только нужно.
— Уговорил, лохматый. Одного Архидемона прикончили, другого в межреальности куковать оставили. Значит, и со всякой мелюзгой разберёмся.
— Родион, ты всё же решился выйти из защищённой комнаты? — правильно всё поняв, вздохнула Вера.
— А как иначе? Там мои друзья кровь проливают. Дуню с собой тоже возьму. Мёртвая девка пригодится нам снаружи. А вот ты запрись как следует и без приказа отсюда даже носа высовывать не смей.
— Я пойду вместе с тобой, — прозвучал категоричный ответ.
— Не выдумывай, родная. Во-первых, как боевая единица ты погоды не сделаешь. В случае серьёзной опасности лишь отвлекаться на тебя буду. А во-вторых, кто-то должен присмотреть за выжившими. И это не обсуждается. У каждого из нас своя война.
— Да, Верка, — поддержал меня Чпок. — У тебя и раньше силёнки хиленькими были, а сейчас, после поддержания канала с хозяином, совсем ослабла.
— Уговорили, — буркнула подруга. — Тем более Светлана Кузьминична мне наказ дала: влить в каждого выжившего лечебную настоечку. Для поддержания сил.
Ожидая, пока Чпок закончит со своей пострадавшей лапой, я помог Вере. От первых же насильно влитых глотков жутко вонючего пойла наши товарищи очнулись и слегка порозовели. Правда, ни один из них самостоятельно подняться так и не смог. Да и снова вырубились все быстро.
— Пора на драку, — довольно заявил белкогад, принимая свою боевую ипостась. Правда, не такую огромную, как это было в межреальности.
За пару минут мы справились с хитрыми замками на бронированной двери, ведущей в наше убежище. Первой выскочила Дуня, затем Чпок и я. И тут же оказались в лазарете. Видимо, всех раненых наши боевые товарищи стаскивали сюда, чтобы те могли в случае чего дать свой последний бой на последнем рубеже обороны.
— Родька! — то ли заорал, то ли громко просипел Генка Феклистов с обожжённым лицом и обеими наспех перебинтованными руками. — Ты⁈
— Я, дружище. Смотрю, тебе досталось изрядно.
— Ерунда. Пришлось активировать огненную пентаграмму почти в полном окружении. Некоторым из наших хуже пришлось.
— Как общая обстановка?
— Хреновая. В начале четвёртого утра в небе появились странные, светящиеся серым светом завихрения. Беда сказал, что это и есть Великое Размытие. Вскоре стали слышны отдалённые одиночные выстрелы. Потом показались и сами твари. Я столько образин ни разу в жизни не видел! Ордой попёрли. И… — закашлялся Генка. — И мы их встретили. Всю набережную на подступах к дворцу телами тварей покрыли. А они всё пёрли и пёрли. Прямо по своим убитым. И даже развоплощаться в пепел после смерти не хотели. Жуткое зрелище.