Мои заслуги во время Великого Размытия были хоть и засекречены, но я предстал перед всей страной в образе героя, сражавшегося плечом к плечу с бывшим и настоящим императорами. Посему мне было повешено на грудь несколько красивых орденов и присвоен княжеский титул.
Вот так простой Родя превратился в князя Булатова-Ярина. Никто из знати и пикнуть не посмел, боясь оказаться в рядах неблагонадёжных личностей. Впрочем, и остальным участникам сражения тоже перепало неслабо. Никто не был забыт.
Второй год после Великого Размытия.
— Пожелай мне удачи, — поцеловав беременную Веру… пардон, княгиню Булатову-Ярину, попросил я.
— Тебе она не нужна, — с улыбкой ответила жена. — Ведь у тебя есть я и наш малыш. Он уже очень настойчиво просится на свет.
— Сидел бы лучше в тебе. На кой ляд ему весь этот геморрой?
— Ещё чего! Родион! Я уже задолбалась ходить с пузом! Тем более уже и Хаванские, и Кудрявые обзавелись потомством. У Дашки вообще двойня! Одни мы как бедные родственники!
— Вообще-то очень богатые. Столько денег при всём желании не потратим.
— Родион, не играй словами. И давай уже иди. Негоже, чтобы преподаватель опаздывал в первый же день нового учебного года. А ректор Академии — особенно!
— Считай, что пристыдила. Обещаю вернуться не очень поздно и не очень пьяным.
— Это вряд ли. У тебя вечером масштабная посиделка с боевыми товарищами намечается. Жаль, что я с таким пузом… А то бы к вам присоединилась. Но со дня на день начнётся, поэтому остерегусь.
— Потерпи немного, — снова поцеловал я жену. — Скоро всех увидишь. Уверен, никто из наших не пропустит рождение моего наследника. Вплоть до императора все заявятся. Не зря же ты ему во время Великого Размытия два раза сердце запускала и всякой гадостью поила.
— Вот не делай из меня меркантильную особу. В конце концов, ты сам меня в убежище запер. Ну и что ещё делать оставалось бедной девушке? Родион. Тебе действительно пора. Не наглей — люди ведь ждут.
— Пять минут погоды не сделают.
— Дуня! Подай Родиону Ивановичу шляпу и вынеси его за дверь!
Не дожидаясь действий послушной служанки, под хулиганско-добродушный смех Верки, чуть ли не бегом выскочил из почти восстановленного дворца Яриных, сел в автомобиль.
— На работу? — спросил Витёк, сидевший в модной кожаной куртке за рулём. — А то опаздываем. Придётся мотор насиловать, чтобы вовремя успеть.
После Великого Размытия он понял, что сыт войной по горло и серьёзно увлёкся техникой. Теперь исполняет привычную для него роль моего «возничего», ну и заодно «няньки». Основательный парень. Полностью перебесился и за ум взялся. Иногда мне кажется, что с рассудительностью у него даже перебор. Но зато семья не нарадуется.
— На работу, Витя. Жми на газ.
Доехал до Академии. Поднявшись по ступенькам, по-свойски поздоровался с охранниками и вручил каждому по бутылке дорогого коньяка в честь нового учебного года. Хорошие мужики! Столько раз выручали бедного студента и начинающего преподавателя Родиона Булатова. Пусть порадуются.
Идя по пустынным коридорам Академии с белкогадом, устроившимся у меня на плече, я вспоминал, как впервые очутился в них. Мог ли тогда подумать, что превращусь из простого студента в ректора? Никогда! А теперь это моя вотчина.
Когда в стране наступило относительное спокойствие, основные политические дрязги улеглись, а Преисподняя на время затихла, зализывая свои раны после крупного поражения, мне поступило от императора и его соратников несколько шикарных карьерных предложений. Но я запомнил слова иного императора — Вечного. В последнюю нашу встречу он сказал, что невозможно разделить две сцепившиеся Реальности и война продлится ещё не одно поколение.
Поэтому нужно сделать всё, чтобы врагу было неинтересно завоёвывать нас. Чтобы он понимал, что потратит на противостояние больше энергии, чем сможет получить в случае победы. Лишь это принесёт хотя бы относительный мир человечеству.
Можно по-разному относиться к Вечному Императору, но в мудрости ему не откажешь. Да и не Вечный он теперь, после избавления от Меча Душ. Надеюсь, в том, бывшем для меня родном мире он исполнит свою мечту и наконец-то умрёт, как нормальный человек, не мучаясь веками от одиночества. Император достоин этого.