Кто я? Где я? Что со мной? Перерождение это или наваждение? Лучше бы второе, так как место это мне совсем не нравится. Самое поганое, что в голове нет ни одного ответа на многочисленные вопросы. В ней звенящая пустота.
Поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Смахнув с него слой пыли, вгляделся в своё отражение. Молодой парень. Примерно лет двадцать. Может чуть больше или меньше. Физически развит. Волосы коротко подстрижены, но, кажется, я теперь брюнет. Глаза…
И вот тут я, посмотрев в глаза собственного отражения, понял, что схожу с ума. Поток мыслей и образов устремился в мой мозг, разрывая его на части. Как же больно! Я не помню такой боли в прошлой жизни. Хочу отвести взгляд от отражения, чтобы прекратить эту пытку. Но не получается. Я прилип к зеркалу! Прибит к нему раскалёнными гвоздями и посажен на адский клей!
Не в силах выдержать этой пытки, ору во всё горло, но ни одного звука не вылетает из моего рта. Наконец происходит то, о чём я мечтал, кажется, целую вечность — просто теряю сознание.
Сколько так пролежал — не помню. Но в какой-то момент понял, что уже не плаваю в чёрной холодной пустоте беспамятства. Что-то неприятно давит на спину. С трудом заставив пока что ещё не очень послушное тело перекатиться на бок, нащупываю ботинок. Открываю глаза. Так и есть, это ботинок. Причём далеко не новый и очень грязный. Давно по нему щётка с ваксой не гуляла.
Поднимаюсь с пола и на дрожащих от напряжения ногах снова поворачиваюсь к зеркалу. На этот раз не чувствую никаких болевых ощущений. Зато… Зато теперь я знаю, как зовут моё отражение. Вернее, не его, а меня…
Родион Иванович Булатов!
На этом приятности заканчиваются. Вместе с пониманием, кто я теперь, пришло и осознание того, что проблем намечается много. Очень много! Взять хотя бы нехорошую пентаграмму, начерченную красным мелом на полу…
Глава 2
Подойдя к пентаграмме, я внимательно всмотрелся в неё. Для непосвящённого человека она выглядит как хаотичное нагромождение линий, но это не так. Каждая чёрточка, каждая загогулина имеет свой смысл, открывающий двери в Иной Туман… Или, как говорят в этом мире: Преисподнюю.
На самом деле оба названия не отражают всей сути потустороннего мира. Но кто может дать более точное определение? Никто. Даже сами Сущности не понимают, почему они оказываются рядом с тем или иным миром. Не понимают, но хорошо используют этот факт в своих целях.
Итак, пентаграмма… Даже не прибегая к своему прошлому многолетнему опыту, могу сказать, что она настроена на вызов серьёзной Сущности. Не самой крутой, но и не совсем никчёмной. Всё это есть в памяти прошлого владельца моего нового тела.
Девятнадцатилетний придурок хотел вызвать беса Силы и подчинить эту Сущность себе. В принципе, нет ничего невозможного. Но! Тут ещё разобраться надо, кто кого подчинит своей воле. И без яростного поединка не обойтись.
Странное и очень нелогичное решение. Мог бы бывший Родион Булатов победить? Судя по шикарно начерченной пентаграмме, знаний у него для этого хватало. Дара тоже, раз смог запомнить столь сложный рисунок и активировать его. Но паренёк, несмотря на всю свою одарённость и крепкое тело, был патологическим трусом. Из-за трусости и решился вызвать демона Силы, отчего-то посчитав, что тот сопротивляться не будет.
Дело в том, что скоро Родион должен был отправиться на свою первую полевую практику вместе со всем вторым курсом. Булатов так этого боялся, что решил заручиться поддержкой этой самой потусторонней силы. А она возьми и сожри его личность. Хорошо, что хоть тело целое: теперь мне есть в ком жить. Заодно имею почти полную память незадачливого труса, так что адаптация к новому миру не должна вызвать сильных проблем.
А вот бес Силы — это проблема. Несмотря на то, что пентаграмма больше не активна, Сущность имеет в нашем мире якорь. Которым теперь стал я. Не сейчас, но бес Силы обязательно проявится. Правда, его ждёт сюрприз, но и мне подобное совсем не в радость.
Потратил пятнадцать минут, чтобы смыть пентаграмму. Так. На всякий случай. Не люблю в жизни некоторые вещи: например, спать с гранатой под подушкой и находиться рядом со старыми схемами Вызова. Всегда есть опасность их случайного срабатывания. Причём в самый неподходящий момент.
Теперь можно немного передохнуть и осознать происходящее. Значит, теперь я — Родион Булатов. Второкурсник Имперской Российской Академии. Факультет Потусторонних Сил, кафедра лингвистики… Один мальчик среди лингвистов! В основном парни идут на боевую кафедру или, крайний случай, на историко-прикладную. Тем тоже приходится не только раскопки вести, но и с Сущностями бодаться. Ну а лингвистика — это тихая кабинетная работа. В «демонские филологи» охотно идут лишь девушки. Да и то только те, у кого дар слабенький. Ещё вот Родя затесался…