— А ты? Что будет с тобой и профессором? — спросила Лида Хвостова. — Его мы не донесём при всём желании.
— За меня не беспокойтесь. А что с Михаилом Владимировичем?
— Надорвался, — пояснил Сергей Книгин. — Он же весь бой нас своим Даром прикрывал. Твари не только от вас прорывались, но ещё и с тыла несколько появилось. А потом на огненный вал потратил больше сил, чем в резерве имел. Теперь энергетически распадается. Процесс ускоряется прямо на глазах. Если не оказать правильную помощь, то скоро умрёт. Я читал про такое. Страшная смерть!
— Ну, тут ему уже никто не поможет, — задумчиво проговорил я и подошёл к Знаменскому.
Тот лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Увидев меня, слабо улыбнулся и прохрипел.
— Если нас до сих пор не растерзали твари, значит, справился?
— В лучшем виде, — кивнул я. — Профф, ты понимаешь, что с тобой?
— Да. Шансов нет. Вижу по глазам, что и ты это понимаешь. Пришёл сделать «удар милосердия»?
— Его.
— Правильно, Булатов. Я бы, конечно, предпочёл сам застрелиться, чтобы твои руки кровью людской не пачкать, но стрелять нельзя, твари услышат. Так что, извини, придётся тебе взять грех на душу. Ещё… Прошу всех студентов отойти и не подслушивать.
Как только приказ был исполнен, Знаменский продолжил.
— Видел я твой боевой ножичек. Не буду спрашивать, откуда он у тебя. Да и кто ты вообще такой на самом деле уже неинтересно. Важно другое. Артефакт имеешь достаточно редкий. Я читал, что может не только тварей быстро развоплотить, но ещё и людскую энергию потребляет.
— Впервые слышу, что с людской силой работает, — честно признался я.
— Немудрено. Случайно узнали про эту способность и тут же засекретили. Ты же после активации пентаграммы совсем пустой должен быть?
— Как барабан. Неделя на восстановление точно понадобится.
— Вот и я о том же, — слабеющим голосом сказал профессор. — Перед ударом милосердия нарисуй своей кровью в районе моего сердца знак Приобщения. Помнишь?
Я молча кивнул.
— Молодец. Пока кровь не остыла, смело бей своим ножом. Силёнок во мне абсолютно никаких, но последний вздох одарённого имеет свою энергию. Так что не разрывай контакт с ножом и не вытаскивай его из раны, пока я не умру. Понял? Иначе и сам энергии никакой не получишь, и меня в зомби превратишь. Такое никому не нужно.
— Сделаю, Михаил Владимирович, всё как надо.
— Тогда начинай, а то скоро от боли орать начну. И вас воплями выдам.
Разорвав на груди профессора рубаху, я своей кровью нарисовал знак Приобщения.
— Подожди, — неожиданно прервал меня Знаменский, когда я взялся за Таракана. — Сними часы с моей руки. Сам уже не могу. Это подарок тебе, Родя. Сувенир, так сказать, с первой твоей практики. Надеюсь, не последней.
— Спасибо, Михаил Владимирович. За всё спасибо! И я вас не подведу! Прощайте… Пусть на том свете вы встретитесь с достойными людьми! Такими, как вы.
Удар в сердце был силён и точен. Я, как и сказал Знаменский, до последней секунды его жизни не вынимал оружие из раны, чувствуя, как энергия этого своеобразного, но очень сильного духом человека вливается в моё тело. И хотя мне очень хотелось прервать этот контакт, но я дал слово и сдержу его.
Эх, Михаил Владимирович! Ты же сам не понимал, на что подписал меня! Создал монстра из обыкновенного паренька Булатова. Превратил его почти в вампира, могущего питаться не только энергией Сущностей, но и человеческой тоже. И жаль, что это я тоже понял не сразу. Но когда-то Ликвидатору Сидо уже довелось стать почти что тварью. Так что знаю, как бороться с этой напастью. Во всяком случае, лет на сто задержу преображение. А дальше? Дальше будет видно. Сейчас у меня иные проблемы.
— Всё, — подойдя к притихшим ребятам, сказал я. — Михаила Владимировича больше нет.
— И как у тебя только рука поднялась? — всхлипнула Алиса.
— Заткнись, дура! — рявкнул на неё Феклистов. — Чистенькой решила остаться, переложив всю вину на Родиона? В убийцы его записала? Тогда, если тебя твари ранят серьёзно, на удар милосердия не рассчитывай! Лежи, дожидайся их зубов и когтей!
— Извините, — вытерев слёзы, покаялась Владимирская. — Просто очень жалко профессора. Как же мы теперь без него?
— Как обычно, — не обращая внимание на девичью истерику, спокойно проговорил я. — Вы поняли, что необходимо сделать?