Самое простое - определить пол и подвид, так как четкое описание внешних признаков в учебнике имелось. Информация, как узнать возраст и рассчитать срок жизни, а соответственно и время перерождения, также присутствовала. А вот диагностика… Диагностику проходили много раньше, на первом и втором общем курсе. Надо ли говорить, что я весьма смутно представляла, как ее провести?
- Что, Элиза, занимаешься? - я стиснула зубы, решив во что бы то ни стало не поддаваться на провокации. А еще заметила на моих “подруженьках” защитные амулеты. Сделали выводы из нашей прошлой встречи, молодцы.
- Ты осторожнее с фениксом, а то еще спалит тебе одежду, в чем будешь ходить?
И вот тут я подняла голову, отыскав взглядом Мартину. А ведь у нее неплохо с телекинезом, она вполне могла опрокинуть на меня котелок.
- Смотри, как бы тебе хвост не подпалило, - на моих пальцах заиграло пламя, однокурсницы ощутимо напряглись.
- Риар, что за игры с огнем? - окрикнул местор. Он сычом наблюдал за всеми сразу, и, кажется, был ой как недоволен.
- Не играй с огнем, Элиза, - шепнула на прощание Оливия, дочь одной шишки из королевского совета. Абсолютная бездарность, учащаяся в академии только благодаря папочке. Нет, я однозначно не такая.
После этих выскочек сосредоточиться на учебе было в разы сложнее, но все же я по описанию определила пол и подвид трех фениксов из пяти к тому моменту, как подошла моя очередь. В последней пятерке, разумеется.
Поскольку фениксы сидели в рядок и подходили к ним в том порядке, в котором назывались фамилии, я истово молилась ушедшим, чтобы мне достался один из троих. Но то ли ушедшие ушли слишком далеко, то ли я давненько не посещала храм, но моя фамилия прозвучала последней, и феникс мне достался какой-то совершенно странный. Его описания в учебнике точно не было, я прочла всю главу. Уверена, местор сделал это специально!
Ничего не попишешь, не скажешь же: поменяйте мне феникса, этого нет в учебнике. Пришлось подходить, вставать напротив подставки, на которой гордо восседала птица, поглядывая на меня свысока. В довершение всего это был тот самый, заметивший мой гастрономический интерес в начале практики. Удача мне, гляжу, сопутствует везде.
- Привет, - поздоровалась я. Феникс поднял клюв и закатил глаза, меня обдало волной недовольства. - То есть добрый день, - поправилась я. Пернатый снисходительно кивнул, ты смотри, какая нелюбовь к панибратству!
- Мне надо тебя как-то изучить, а я понятия не имею, как, - пожаловалась я. Феникс щелкнул клювом. - На меня столько всего навалилось: родителей арестовали, имущество отобрали, последние дни в отдельной комнате живу. А еще бывшие подруги меня задирают, а я им даже ответить не могу. Мне и так из-за них три штрафных балла дали, представляешь?
Феникс не представлял, да и явно мог ответить кому угодно, находясь под защитой академии.
- Тебе хорошо, ты вон какой красавец, большой, грозный, сильный. Уверена, тебя тут все уважают, - феникс, и правда, был самый крупный из присутствующих. И магический резерв у него тоже приличный, даже по человеческим меркам. А еще слушал он меня с нескрываемым удовольствием. - А хочешь, - тихонько предложила я, - дам тебе вкусняшку?
У меня в сумке завалялся кусок эклера, я его только сейчас, пока конспекты с учебником доставала, нашла. Сама есть не стала: все-таки не первый день лежит, зачерствел. Но выбрасывать благоразумно не спешила, а достала и на ладони предложила угощение птице.
Феникс каждым глазом по очереди осмотрел угощение, понюхал и быстро склюнул, а потом гортанно заклокотал. Еще бы, я и сама от эклера бы не отказалась, только свежего, с нежнейшим кремом и тончайшим тестом, проминающимся под пальцами. Пернатый склонился надо мной и внимательно осмотрел: он явно улавливал мои мысли, и они ему нравились. Эклеры пришлись огненному по душе.
- Если сможешь мне помочь, я тебе еще принесу, честно, - заговорщицки шепнула я. - Как бы мне определить хотя бы твой возраст?
Он определялся по магическому уровню - нужно вычислить предельный для данного подвида и диагностировать, насколько он заполнен в данный момент. Как только магия у феникса достигает своего максимума, что происходит к концу жизни, то прорывается наружу огнем. К этому моменту птицу стоит изолировать, прецеденты случались всякие, магический огонь сложно потушить, а уж ожоги от него и подавно лечатся тяжело.