«Богини не купаются», — я пробормотал.
Еле сдерживал себя.
Возможно, что я побежал бы с девушками в купальню.
Но в купальне открылось бы, что я – мужчина, а не прекрасная дева.
Лицом я дева, ниже пояса — парень.
Девушки подмигивали мне.
Одна лишь Арахна молчала и не подобострастничала.
Подобно тому, как маковым светом загорается утром небесная твердь, когда взлетает на небо на своих сверкающих крыльях розоперстая Заря-Эос, так зарделись краской гнева щеки Арахны.
Моя невеста стоит на своем решении.
По-прежнему желает состязаться с богиней.
Если бы Арахна знала, что под маской богини скрываюсь я — ее жених…
Но я должен был ее проучить, чтобы не зазнавалась.
Арахна не предчувствовала, что ей грозит позор.
Состязание началось.
Я удалился в другую комнату.
Сказал, что желаю ткать в одиночестве.
Через сутки я вышел к Арахне и ее подружкам.
Развернул полотно.
Разумеется, что я не умею вышивать.
Вышивку я заранее купил у чайнинских мастериц.
Дорого золотом заплатил.
Но Арахне и ее подружкам сказал, что за ночь выткал чудесное изображение.
«Ах, — восхищались подружки моей невесты. — Афина-Паллада.
Ты, воистину, великая местерица вышивания.
Ты выткала Фивийский Акрополь.
Изобразила спор на оргии.
Прекрасных юношей и девушек, убеленных сединами патрициев, гордых воинов, вакханок и весталок показала искусно.
Двенадцать прекрасных дев окружают нашего цезаря.
Ты не упустила ни одну точечку.
Сенатор Колхида с трезубцем.
Воткнул Колхида трезубец в глиняную амфору.
Темное вино из амфоры хлещет.
Еще ты изобразила себя в шлеме и с шитом.
Другой одежды, кроме шлема и щита на тебе нет.
Ты вонзила копье в тушу запеченного оленя.
На тебя жадно взирают обнаженные прекрасные юноши и девушки».
Подружки моей невесты гладили вышитых на полотне.
Охали, ахали.
Я же с печалью думал, что девушки могли бы пойти на ярмарку.
Там подобных вышивок — горы.
Затем мы рассматривали вышивку моей невесты Арахны.
Она потрудилась великолепно.
Но…
Перепутала темы.
Я представил полотно с красивой оргией.
Арахна же вышивала простую жизнь крестьян.
Изобразила, как вора посадили на кол.
Показывала толстых купцов.
Все одержимы низменными страстями — обжорством, блудом.
Не так возвышенно, как на величественной оргии.
По красоте работа Арахны не уступала полотну, которое я представил.
Но все девушки решили, что в ее вышивке слишком много презрения к патрициям.
Зачем Арахна изображала нищих и калек?
Победа была присуждена моему полотну.
Вернее — полотну чайнинских мастериц.
Но все думали, что я — девушка Афинна-Паллада, богиня.
И что я сама вышивала…
С гневом Арахна разорвала свою работу.
Кричала, что не перенесет позора.
Арахна свила веревку.
Хотела повеситься.
Но мы дружно вытащили мою невесту из петли.
Тогда Арахна закричала, что должна была скоро стать доброй и порядочной женой.
Намекала на свадьбу со мной.
Потом Арахна добавила, что после своего поражения перестала думать о порядочности.
Она направилась в балаган.
Подружки ее побежали с ней веселиться.
Потом я слышал, что Арахна с подружками веселилась три дня и ночи.
Из балагана с купцами они отправились к морю.
Купались и веселились на берегу.
Но я слухам не верю.