Главное, что я проучил свою невесту.
С тех пор она стала тихая и покорная.
Перестала вышивать.
Говорит, что выращивать рис лучше, чем ткать». — Стражник Консолидарус вздрогнул.
Его четыре товарища откровенно издевательски хохотали.
Ржали над ним.
«Что смешного?» — Консолидарус обернулся.
«Твой рассказ даже ведьму Бонни не взволновал, — друзья стражника давились хохотом. — У нее сиськи вернулись к прежнему размеру.
Только тебя волнует твоя невеста, Консолидарус.
Она тебе рога наставила.
Но ты на тебя не в обиде.
Ты ей тоже наставляешь рога.
Вы достойны друг друга».
«Йа.
Я».
«Все ведьма виновата, — стражник Полиомелит неожиданно перевел все на меня. — Не было бы ведьмы Бонни, то и Арахна не изменила бы нашему Консолидарусу с купцами».
«Причем здесь ведьма Бонни», — стражник Софокл воскликнул.
«Да, ты, ведьма Бонни, в моих бедах виновата, — стражник Консолидарус сошел с ума.
Глаза его налились кровью. — Я убью тебя».
«Не убьешь», — я попятилась.
«На костер ее!
На кол!»
Стражники пришли к одному мнению — убить меня.
Но не решили, каким способом.
«Как вам не стыдно, — я пищала. — Пять здоровенных мужчин.
Набрасываетесь на одну беззащитную обнаженную девушку.
Вы с оружием.
Я – нагая.
Поэтому вы смелые. — Я пыталась вразумить стражников.
Дикие они.
Тогда я поняла, что дикарь, дикий — не зависит оттого, где и как вырос.
Дикий — состояние.
Даже на диких планетах люди бывают людьми, но бывают и дикарями.
Адельф — не дикарка.
А стражники — дикари. — Дикари!» — Последнее слово я прокричала.
Ох, как не понравилось стражникам оскорбление.
Они зарычали.
И тут я упустила момент.
Не уследила.
Не могла следить сразу за всеми.
Моя огромная вина.
Если бы я без разговоров сразу оглушила бы стражников…
Но мне же хотелось, чтобы они говорили.
Чтобы Адельф ускакала, как можно дальше…
Зачем?
Адельф и так оправдалась бы перед своими.
Наверное, оправдалась бы.
Я даже не успела ничего понять.
Осознавала лишь после.
Из кустов саксаула выскочила Адельф.
Она метнулась ко мне.
Я увидела, как Адельф медленно оседает.
В ее плече торчала стрела.
Мои мысли завертелись:
«Кто выпустил стрелу?
Почему в Адельф?»
Я не допустила второй стрелы.
Кидала и кидала кинжал в стражников.
Нет!
Убивать имперцев я не имею права.
Кинжал в полете рукояткой оглушил каждого.
Только потом я начала понимать.
Пыталась удержать Адельф.
Но она оказалась неимоверно тяжелая.
«Адельф, — я бормотала в беспамятстве. — Почему ты осталась?
Ты же должна была уже быть в своей казарме.
Я рассказала, что я закружила тебе голову».
«Ты закружила мне голову, Бонни», — Адельф прошептала.
«Стрела вошла в плечо, — я бормотала в тумане. — Ничего страшного.
Стрела — не ожог из бластера.
Ожоги излечимы.
Стрелу вытащим.
Рана заживет.
Только я не понимаю, почему в тебя стреляли?»
«Полиомелит выпустил стрелу в тебя, Бонни, — Адельф улыбалась. — Ты не видела.
Я выпрыгнула из кустов.
Я не могла уйти, Бонни.
Я за тебя волновалась.
Стрела была для тебя, Бонни».
«В меня? — Я почувствовала, как у меня отнимаются ноги. — Ты закрыла меня собой, Адельф?
Но это невозможно.