Я не потерплю, чтобы Кефал разъедался на хозяйских овцах, а я – голодал бы в узнице.
Пусть кормят и поят меня сытно.
И еще вакханок к нам должны привести.
Для увеселенья.
Одежду богатую дай».
Выслушал меня купец хозяин и смеется:
«Тунику тебе самую дорогую дам.
Хоть женись в ней.
Кормить вас будут, как цезаря.
Но вакханок — нет.
Не дам вакханок.
Вакханки вам побег устроят.
Девушки обожают философов.
Рисовыми лепешками девушку не корми, философа ей подавай».
На дощечке я нарисовал подложное место.
Около Карфагена.
Нет там моей серебряной монеты.
Я решил сэкономить.
Понял, что смогу сбежать от хозяина.
Отвели меня и Кефала в сарай.
Бросили нам мягкие подушки.
Пять амфор вина занесли.
Корзину с рисовыми лепешками поставили.
Мне туника досталась богатая.
С мертвого сенатора сняли.
Иероглиф владельца золотой нитью по низу блестит.
Я тот иероглиф отрезал.
Выкинул.
Теперь никто меня не обвинит, что я чужую тунику присвоил.
Выпили мы с Кефалом вина.
Закусили рисовыми лепешками.
В философские беседы ударились.
Петь начали о бренности бытия.
Вдруг, дверь в сарай распахнулась.
Дочка хозяина Афродита вошла.
Я удивился:
«Афродита.
Ты что у нас забыла?»
Она же глазищами в ответ сверкает.
Ко мне подбежала.
Мне пощечину отвесила звонкую.
Затем — вторую — по другой щеке.
Я закричал:
«Если бы я стоял, то упал бы от твоих пощечин.
Афродита!
Если тебе нравится перед сном драться, то рабов избивай.
Нас же, философов, не трогай.
Мы нежные».
«Рабов?
Рабынь?
Вакханок? — Афродита от волнения с трудом говорит. — Я узнала, что ты, философ Жиполит, потребовал себе вакханок для увеселенья.
Мало тебе вина и рисовых лепешек?
Между прочим, я лепешки сама приготовила.
Своими белыми ручками. — Руки мне показывает. — Ты, философ, думать не умеешь.
Надеюсь, что тебя не удивили мои слова.
Прямо из амфор вино пьешь.
Лень в чашу глиняную налить?»
«Пить из горла амфоры — по-философски. — Я и Кефал заржали. — Разбойники — хотя они и не философы — тоже из амфор пьют.
Так вино вкуснее».
«Я люблю сок из персиков, — дочка нашего хозяина на корточки присела. — Могу три глиняные чаши подряд выпить.
Главное, чтобы не было рядом какого-нибудь мерзавца.
На ярмарке, когда я пила персиковый сок, мне один горшечник по руке ударил.
Сок из чаши выплеснулся мне на грудь.
Зеваки хохотали.
Я ударила чашей между ног горшечника.
Напророчествовала, что теперь он не сможет жить с любовником или с любовницей. — Афродита долго смотрела на мою тунику. — Незадолго до смерти мой дядя крепко поругался с моим отцом.
Эта туника принадлежала моему дяде Гэмблу».
Я насторожился.
Но Афродита не стала снимать с меня тунику своего дяди.
Девушка подвинулась ко мне ближе:
«Я предчувствую что-то ужасное, — Афродита замахала руками. — Вы, философы, понимаете страдания молодой красавицы.
Моя мама очень красивая.
Но даже она часто боится неизведанного».
Я ответил:
«Нет объяснения, почему ты оказалась в нашем сарае, Афродита.
Ты — дочь хозяина.
Твой отец купил меня и Кефала у начальника стражников.
Надеется получить за нас выкуп.
Но некоторые люди сгорают раньше, чем их подожгут». — Я произнёс глубокомысленную фразу.