«Ах, персик, — я кусал палец. — Ты сама виновата, рабыня».
«Йа?»
«Ты.
Ты отвлекла меня рассказом и розочкой, которую чайнинский купец несмываемой краской нанес тебе на внутреннюю сторону бедра».
«Ты так ничего и не понял, философ», — рабыня красиво развернулась.
Пошла, повиливая шикарными бедрами.
Я подумал:
«Ночью надо бежать.
От купца.
От рабыни.
От всех бед своих».
Ночь стояла темная.
Удобная ночь для побега.
На мою беду на колеснице прискакал патриций с горы.
Тот патриций, который меня ненавидит.
Я подумал, что он снова будет жаловаться моему хозяину на меня.
Но цель у патриция была другая.
Прискакал сердитый.
Словно его похоронили.
Начал кричать на всю площадь:
«Разбойники украли мою Шамахану.
Пришел бородатый философ.
Соблазнял мою наложницу сладкими речами.
Рассказывал, как на воле жить хорошо.
Врал, что разбойники живут весело, сытно и богато
Любовь у разбойников льется рекой.
Моя наложница послушала философа.
И убежала с ним к разбойникам».
Стали купцы совет держать.
На меня и на Кефала посматривают злобно.
А патриций кричит, что нас нужно на кол посадить.
Чтобы успокоить патриция, купцы вывели рабыню.
Ту самую рабыню, которая со мной на гору ходила.
Решили ее патрицию в наложницы отдать.
На голову рабыни водрузили венок из ярких луговых цветов.
Рабыня прилегла на мягкие подушки.
Прямо на улице, на площади.
Вокруг рабыни купцы и патриций уселись на ковры.
Сзади слуги стоят.
Кушанья и амфоры подносят.
Страусиными перьями мух от знатных людей отгоняют.
Я заметил, что на рабыню мухи не летели.
Значит, она душистая, как цветок.
Ближе всех к рабыне обиженный патриций сидит.
За ним — наш хозяин.
Дальше — благородные купцы.
Сидят, рабыню громко обсуждают.
Долго пальцами щелкали.
Бородами трясли.
Языки вываливались.
Патриций произнес с благоговеньем:
«Красавица!»
Сказал, и петь начал.
Другие купцы подхватили песню.
В песне древние слова о Зевсе.
Закончилась песня.
Патриций снова воодушевился:
«Красавица!»
Подхватили купцы:
«Красавица!
Красавица!!
Красавица!!!»
Вакханки пришли.
Стало еще веселее.
Вакханки танцуют.
Рабыня глазами хлопает – Хлоп, хлоп!
Патриций к колеснице своей подошел.
Рабы его ту рабыню за руки взяли.
Не просто на руки подняли.
Каждый одну свою руку пытался на попе рабыни держать.
Поднесли рабыню к колеснице.
Поставили ее на колени перед патрицием.
Но рабыня сразу вскочила.
Вырвала у патриция поводья.
Зло сверкает глазами:
«Пойду я к тебе, патриций, в дом.
Но войду не рабыней наложницей, а — свободной женой.
Еще спасибо мне скажешь.
На меньшее я не согласна».
Патриций сначала обалдел.
Кулаком себя в лоб стучал.
Но потом ожил:
«Я не в силах отказать тебе, рабыня.
Нет у меня теперь наложницы Шамаханы.
Ты ее заменишь.
Женой свободной войдешь в дом мой.
Рабыню из дома философ легко соблазнит уйти.
Но замужнюю свободную жену…
Жена свободная не захочет уйти с нищим стариком философом к разбойникам.
Не бросишь меня, жена моя?» — Патриций называл рабыню женой.