Рабыня ответила не сразу:
«Посмотрим на твое поведение, патриций».
Ночью мне сбегать перехотелось.
Что-то жгло и ныло внизу.
Наверно, сердце.
Утром прикатила золотая колесница.
Из нее важно вчерашняя рабыня сошла.
Слуги ее павлиньими перьями обмахивают.
Нет больше ошейника и цепи рабской на рабыне.
Свободная она.
Ко мне в сарай вошла.
Присела на скамью:
«Прогадала ты, философ Жиполит, — с печалью говорит. — Вчера мог воспользоваться моим смятением.
Я тебе себя долго на горе предлагала.
Но ты был далеко в своих мыслях о побеге.
Вот тебе — философский пример, философ Жиполит.
Ты хочешь сбежать из плена.
Наверно, в сарае подкоп роешь.
Я же легко оказалась на свободе.
Богатая, счастливая, как прежде.
Муж мой патриций с меня мраморную статую высекает.
В саду поставит.
Ты теперь не ходи в персиковый сад, философ Жиполит.
Он – мой.
Могилу тебе вырою, если ослушаешься.
Ногами на твою могилу встану, чтобы земля окрепла.
Муж меня вчера освободил из рабства.
Женой своей сделал.
Для нас храм Зевса специально открыли.
Главный жрец быка жертвенного на алтарь отвёл.
Острый меч взял.
Быку голову отрубил.
Упал бык на жертвенный алтарь.
Кровью все запачкал.
Младшие жрецы кулаки под кожу быку засунули.
Руками шкуру с быка сняли.
Затем кишки и нутро вытащили.
Разрубили тушу быка.
Жрец себе рога быка на голову привязал.
До сих пор жрецы быка едят.
Вино из амфор пьют.
Так неделю будут задабривать Зевса, чтобы моя свадьба была удачная». — Бывшая рабыня раздала нищим мелкие монетки.
Мне ничего не оставила.
Даже свадебную лепешку не привезла.
За что она на меня разозлилась?
К середине дня патриций прискакал в колеснице.
Не сидится ему в доме с молодой женой.
С патрицием десять стражников на ослах прибыли.
Посмотрели на меня и на Кефала.
В дом купца зашли.
Я понял.
Будут совет держать, чтобы меня и Кефала на колья посадить.
Я говорю Кефалу:
«Уходим лесами и персиковыми рощами.
До утра не доживем здесь.
Нас на кол посадят.
Может быть, на один кол…»
Кефал возражает.
Говорит, что дорогу не знаем.
Я сказал, что видел костры разбойников.
Знаю я дорогу.
Кефал упирался:
«Что в дороге кушать будем?»
Я ответил, что лепешек рисовых с собой припас.
Поломался Кефал для приличия.
Но согласился бежать.
Я полез в яму.
Раскопал пошире, чтобы и Кефал пролез.
Он больше меня в талии вырос.
Сидим.
Ждем, когда вакханки запоют.
Вышли не вакханки, а певицы из балагана.
На ярмарочной площади хороводы водят.
Народ на певичек балаганных отвлекся.
Что нам с Кефалым и надо.
Я пролез за стену.
Снаружи говорю Кефалу:
«Полезай в дырку».
Полез Кефал.
Да перенапрягся.
Загремел на весь Кафтан.
Проснулись рабы.
Злые, что их разбудили.
Рабы должны были за мной и за Кефалом следить.
Один раб — молодой, красивый — выбежал из своего сарая.
Звали раба Калигула.
Калигула к нам подбежал.
Я же с рабом Калигулой в хороших отношениях был.
Амфоры с вином ему носил.