Надеюсь, что на свободе ты монетами со мной поделишься».
«Да.
У разбойников много золота. — Я солгал ради своего спасения.
Не стал говорить, что разбойники сразу все награбленное в балаган несут… — Афродита!»
«Да, философ Жиполит».
«Принеси мне кол, который для меня приготовил твой отец.
Хочу к колу примериться».
«Ты с ума сошел, философ», — Афродита фыркнула.
Я подумал — конечно, в тухлой яме сойдешь с ума.
Что же удивляться.
На звезды смотрю.
Представляю, как они к небесному своду золотыми гвоздиками прибиты.
Или сами золотые гвоздики — и есть звезды.
Вспомнил, как до хрипоты спорил с другими философами в термах.
О звездах спорили и о золотых гвоздиках на небе.
Вдруг, рядом со мной тяжело и остро упало.
Кол заточенный.
Длинный.
Я даже вздрогнул.
Представил себя на этом колу.
Я колом Кефала поворошил:
«Вставай, Кефал.
Снова в побег уйдем».
Кефал лишь мычит.
Плохо ему.
А, кому в яме хорошо?
Я кол в стенки ямы упер над головой.
Подтянулся.
Ногами себе помогаю.
По стеночке иду.
Выбрался.
Кол захватил.
Афродите отдал:
«Отнеси кол туда, откуда взяла.
Не должен никто узнать, что ты мне помогала.
Убежала Афродита.
Я в цепях по дороге отправился к разбойникам.
Уже не прятался от стражников.
Потому что не осталось в Кафтане стражников.
Все на праздник в Фивы ускакали.
Вышел из города.
Пальмовой рощей бреду.
Теперь не стражников боюсь, а охотников за людьми.
Поймают меня.
Посадят на галеру.
Отвезут за три моря.
Продадут в рабство.
Можно и в Кафтане продать.
Но обычно охотники за рабами далеко отвозят.
До храма Афины дошел.
Руки к жрицам протягиваю:
«Я – философ.
Мы с моим другом – он тоже философ — из плена сбежали.
На вас смотрели.
Очень вы понравились нам.
Затем мы снова попали к своему хозяину.
В яме сидели.
Настрадались в нечистотах и духоте.
Девушка добрая меня спасла. — Не выдал я имя Афродиты. — Теперь я снова пришел.
Сбейте с меня цепи.
Философ не должен сидеть на цепи, как раб».
Жрицы мне помогать стали.
Глиняными амфорами по замкам цепей бьют.
Все амфоры разбили.
Начали жрицы глиняными дощечками замки с цепей сбивать.
Глиняные дощечки расколотили.
Я же жрицами любуюсь.
Красоты они необыкновенной.
«Не получается у вас ничего, — я поднялся. — Как же вы замуж собираетесь?»
Ушел я из Храма.
Жриц за спиной оставил.
В горах сам с себя цепи снял.
Всего-то два удара камнем по замку.
Расправил плечи и к разбойникам своим побежал.
Оливковая роща перешла в персиковую.
За персиковой рощей — финиковые пальмы рядами стоят.
За финиковыми деревьями разбойники пируют.
До разбойников нужно поле рисовое пройти.
Негде спрятаться на поле.
Охотники за рабами могут меня увидеть.
«Ради Зевса», — я все же рискнул.
Бегу по рисовой плантации.
Вдруг, вижу, как с горы три всадника на лошадях стронулись.
Охотники за рабами меня заметили.
Несутся на меня.
Я к разбойникам бегу.
Руками размахиваю.
Кричу:
«Братья разбойники.
Я – ваш.
Я — философ Жиполит».