«Сокровища спрятаны», — Кефал пролепетал едва слышно.
Адельф подошла ближе к философу.
От любопытства даже язычок высунула.
«Ать!
Хвать»! — философ Кефал тут же схватил девушку за левую грудь.
Адельф ойкнула и отпрыгнула.
«Ай да, Кефал, ай да Архимеда сын, — философ Жиполит восхищался подвигом своего товарища. — Обманул наивную дочку центуриона.
Подманил, как птицу рисом.
Да за сиську схватил».
«У птиц нет сисек», — я заметила.
«Поэтому ты не птица, Бонни, — философ Кефал захихикал. — У тебя сиськи есть».
«Даже голос у тебя прорезался громкий, философ Кефал», — Адельф фыркнула.
Подхватила шелковый платок и амфору.
Выбежала из каменного мешка.
«Надо было девку подпустить ближе, — философ Жиполит не стеснялся в словах. — Ты бы, Кефал, тогда ее мог за горло схватить».
«Зачем за горло?
Я ее за грудь потрогал.
Роскошь для моего положения».
«Если бы ты взял девку в заложницы, то центурион отпустил бы нас».
«Нет, Жиполит.
Центурион на то и центурион, что никого не отпускает.
Он бы выпустил нам кишки.
И любовался бы, как мы корчимся в цепях».
«Все равно я прав», — философ Жиполит надменно захохотал.
«Нельзя имперцев за горло хватать, — я закричала на философов. — Мы же сражаемся с жухраями.
Жухраев можете хватать за горло и за любые другие места».
«Что за имперцы и жухраи?»
«Имперцы – самые лучшие люди во Вселенной, — я подняла подбородочек. — Жухраи — самые гадкие во всех Мирах».
«Знакомое разделение на хороших и плохих, — философы захихикали. — Одни — хорошие.
Другие плохие.
Дело в том, что плохие думают, что они хорошие.
А хороших считают плохими.
Равновесие в мироздании».
«Жухраи не могут быть хорошими, — я заявила твердо. — Имперцы, мы, хорошие.
Вы, кстати, тоже — имперцы.
Только дикие…»
«А, ну, да, ну, да, — философ Жиполит нагло хохотал. — Ничего не изменилось.
Плохих ты назвала дикими».
«У меня от вас голова болит», — я застонала.
«У тебя голова болит, Бонни, не от нас, — Кефал вздохнул печально. — Голова твоя раскалывается, потому что ты своей маленькой головкой не можешь охватить величие сказанного нами».
«Что не могу?
Что не могу охватить?
Как головкой можно охватить?
Голова – не руки.
Головой нельзя охватить».
«Бонни.
Нет.
Ты не ведьма.
Ведьмы умные». — Жиполит смотрел на меня с высокомерным презрением.
«Почему это ведьмы умные? — философ Кефал по своему обыкновению стал спорить с философом Жиполитом. — Ведьмы не умные».
«Ведьмы – умные, — философ Жиполит не отступал. — Поэтому еще никто не мог поймать ведьму.
Ты, Кефал, видел когда-нибудь ведьму на колу или в яме?»
«Не видел».
«Что и означает, что ведьмы настолько мудры, что их нельзя увидеть и поймать», — философ Жиполит торжественно заявил.
«Но Бонни же поймали.
На цепь посадили ведьму Бонни».
«Бонни – не ведьма, — философ Жиполит захохотал. — Была бы ведьмой — улетела бы из узницы.
Освободилась бы от цепей и улетела».
«Может быть, я не хочу улетать», — я обиделась, что меня даже ведьмой не считали в этом диком мире.
«Никаких намеков, что ты ведьма, Бонни, — философ Жиполит произнес мягко. — У ведьм есть отличительные родинки, бородавки.
Родимое пятно в виде летучей мыши».
«У меня на попке небольшое пятнышко», — я выпятила губки.
Радовалась, что смогу хоть в воображении побыть ведьмой.
«Не верю! — философ Жиполит усмехнулся. — Нет у тебя никакого пятнышка на попке.
По крайней мере, не было, когда тебя привели в наш каменный мешок».
«Неужели, исчезло пятнышко, — я запыхтела.