Извернулась в цепях.
Повернулась к философу Жиполиту спиной. — Посмотри, пожалуйста.
Есть ли пятнышко.
Оно должно быть на левой ягодице».
«Ахахахахах, — философ Кефал заржал смехом. — Жиполит!
Ты — догнал меня в философии.
Я добился, чтобы Адельф ко мне подошла.
Ты же заставил Бонни показать тебе попку.
Охохохохо!»
«Ихихихихи», — философ Жиполит тоненько хихикал.
«Бонни, — вошла Адельф. — Узники над тобой смеются?
Не люди, а — звери.
Не философы, а — жалкие горшечники.
Нет.
Даже не горшечники.
Разбойники!
Вместо того чтобы тебя защищать и успокаивать, Жиполит и Кефал смеются над тобой».
«Я даже не поняла, над чем смеются, — я жадно смотрела на корзину в руках Адельф. — Дай кусочек».
«Я тебе все принесла, — Адельф поставила корзину передо мной. — Я помогу тебе кушать, Бонни.
Цепи мешают тебе».
«Что это?» — Я смотрела в корзину.
«Пахлава, щербет».
«Пахлава, щербет? — Я облизнулась. — Не знаю, что это.
Но звучит вкусно».
«Ты не знаешь пахлаву и щербет?» — Адельф распахнула глазища.
«Врет Бонни, — философ Кефал хищно показал остатки зубов. — Пахлаву и щербет все знают».
«Нет человека, который не пробовал пахлаву и щербет.
Ты, Бонни, еще соври, что рис никогда не кушала».
«Рис?
Рис на нашей Планете Натура очень дорогой, — я облизнулась. — На Натуре мясо, рыба, птица.
Все почти бесплатно.
Но почему-то мало чего растет.
Поэтому рис привозной.
Бешеных денег стоит.
На Натуре я рис не пробовала».
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«Ты меня не обманываешь?»
«Адельф!
Ты меня обтирала.
Ухаживаешь за мной.
Еду принесла.
Зачем я тебе стану обманывать?
Вернее, я не люблю обманывать.
Если бы жухрая встретила, то – да.
Обманула бы его.
Обмануть жухрая — подвиг воинский.
Мне бы еще одну медаль дали.
Одна — за боевые заслуги — у меня уже есть».
«Медаль?
Что это — медаль?»
«Я не знаю пахлаву и щербет.
Вы же не знаете о медалях», — я грустно засмеялась».
«Пахлава — с медом, — Адельф вложила мне в рот кусочек сладости. — Вкусно?»
«Вкусней не бывает, — я чуть не завизжала. — Мед?
Я слышала о меде.
Но никогда до этого момента не пробовала его.
Неужели, чтобы насладиться, сначала нужно попасть в тюрьму?»
«Мед дают пчелы», — Адельф угостила меня вторым кусочком пахлавы.
«Пчелы у нас на Натуре летают.
Но пчелы — дикие.
Совсем дикие.
Дичайшие пчелы.
Мы к гнездам пчел стараемся не приближаться.
Пчелы — убийцы.
Если учесть, что мы не носим одежды…»
«Совсем не носите одежды», — философы загоготали.
«Покушай щербет, — Адельф отломила кусочек от чего-то невообразимо красивого. — В завьюжных царствах щербет пьют.
Но у нас щербет едят».
«Я хочу щербет», — философ Жиполит потребовал.
«А я — пахлаву желаю», — философ Кефал икнул.
«Вы должны были быть вежливыми со мной, — Адельф наклонила очаровательнейшую головку к левому плечу. — Вы же надо мной смеялись.
И над Бонни издевались.
Ничего от меня не получите».
«Мы не просим ничего, мы хотим щербет и пахлаву».
«Рабы уже угостили вас, — Адельф пальчиком провела по моим губам.
Сбивала крошки. — Я видела.
Утром вас кормили, как всех пленников.
Вы не голодаете, философы».
«Ты в силах о себе позаботиться, Адельф, — философ Жиполит тряс головой. — Поэтому злишься на нас.