Тебя не выпустят из узилища».
«А мы с тобой, Адельф, поженимся, как Жиполит и Бонни…»
«Я не поженилась», — я взвизгнула.
«Не по-настоящему поженимся, Адельф, — философ Кефал довольный ухмылялся. — Но у нас будет более по-настоящему, чем у Жиполит и Бонни.
Бонни не может подойти к Жиполиту.
Ты же, Адельф, свободная.
Делаешь с собой то, что захочешь.
Подойди ко мне.
Мы с тобой поженимся.
Ты же не взорвешься, как Бонни.
Ты родишь нам ребенка.
Твой отец центурион тогда меня помилует.
Я выйду из узилища.
В красоте своей, в уме и в славе появлюсь перед тобой.
Мы помчимся к голубому морю».
«На чем помчимся, философ Кефал?»
«На колеснице!
Я куплю тебе золотую колесницу».
«Золото тяжелое, Кефал.
Кони не потянут золотую колесницу».
«Перед нами откроются просторы, — философ Кефал закатил глаза.
Слюна потекла из левого уголка рта. — Мы будем жить во дворце.
У нас будет множество рабов.
Слоны, тюки с шелками и бархатами.
Тебя станут называть царицей.
Самые лучшие чайнинские мастерицы будут драться за честь шить для тебя роскошные туники».
«Мне нравится», — Адельф захихикала.
Хлопала в ладоши.
«Я сяду на трон.
Ты же важно будешь стоять за моей спиной».
«Почему я буду стоять за твоей спиной, Кефал?
Я же твоя жена стану.
Царица буду.
Место царицы — рядом с царем.
Я буду восседать на своем троне.
Рядом с тобой».
«Нет, женщина, — философ Кефал заупрямился. — Место женщины — за спиной мужа.
Стоим ли, идем ли, сидим ли.
Жена всегда сзади.
Скромная, тихая, покорная жена.
Взгляд твой опущенный будет»
«Сам ты сзади, Кефал, — Адельф поставила корзину.
Воткнула кулачки в бока. — Сам ты опущенный.
Ты с менадами будешь развлекаться.
Твоим наложницам позволено будет хохотать, веселиться.
Сидеть у тебя на коленях.
Я же — скромная, тихая, покорная — сзади?
Не бывать этому, философ Кефал».
«Еще не поженились, а уже ссорятся», — философ Жиполит с довольствием хихикал.
Наверно, потому радовался ссоре Кефала и Адельф, потому что у него со мной свадьбы не вышло.
«Я лучше никогда не выйду замуж, — Адельф решила. — Либо за цезаря, либо — ни за кого.
Как Бонни».
«Я цезаря не хочу, — я улыбнулась Адельф. — Мне адмирал или генерал нужен.
Цезарь по сравнению с ними — рядовой солдат космофлота.
Я же — особая пехотинка».
«Ктооооооо?» — Адельф вытянула губки.
«Я — солдатка Империи.
Слава Императору!»
«Ты — солдатка, Бонни?»
«Да».
«Но ты же худенькая, — Адельф подошла.
Потрогала мои руки.
Наклонилась.
Похлопала по моим бедрам. — Ты копье тяжелое не удержишь.
Меч не поднимешь».
«Ну и не надо, Адельф.
В Имперской армии не воюют копьями и мечами.
Мы с жухраями сражаемся.
Бомбы, ракеты, космолеты.
В войне ум нужен, а не сила, чтобы меч или копье поднимать».
«Бонни!
У тебя сразу виден ум, — философ Жиполит — мой несостоявшийся муж — мстил мне. — В узилище попала.
Была бы умная — веселилась бы сейчас на ярмарке…»
«Не встревай, Жиполит, — Адельф махнула ручкой на философа. - Бонни!
Ты любопытное говоришь.
Я – дочь центуриона.
Надо мной солдаты смеялись.
Говорили, что из девушки воин не получится.
Не получилась я с мечом и копьем.