Но, если…»
«Адельф, — я горячо говорила. — Ты можешь вступить в настоящую Имперскую армию.
У тебя вся жизнь впереди».
«Мне уже девятнадцать».
«В девятнадцать солдатками только становятся, Адельф.
Мне тоже девятнадцать лет.
Правда, я уже получила свою первую медаль – За боевые заслуги.
А моя подруга Джейн – бери выше — сержантка Космофлота!»
«Ты – выдумщица, Бонни, — философ Кефал закряхтел. — Придумываешь слова новые.
Сказителей и бардов наслушалась.
Бунт против нашего – горячо любимого — цезаря поднимаешь.
Ничто не сравнится с армией цезаря».
«Фи, армия цезаря, — я засмеялась. — На каждой дикой планете по сто подобных цезарей.
Зато Император у нас один.
Если хочешь знать, философ Кефал…»
«Я и так все знаю…»
«Твоего цезаря легко победит любой военный космодесантник.
И цезаря, и армию его.
Один.
Из бластера — чах, чах, чах!»
«Колдунья.
Злая колдунья».
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«И ты могла бы одна целую армию цезаря победить?»
«Могла бы, — я не догадывалась, что сама себя в беду втягивала.
Планета отдалённая.
Все им кажется, что их цезаря хотят убить. — Но я не стала бы убивать цезаря и его армию.
Потому что мы все — Имперцы.
Даже те, кто не подозревает об этом».
ГЛАВА 508
ДЖЕЙН И БОННИ
КАФТАНСКАЯ ПЛЕННИЦА.
ВЕДЬМА БОННИ
«Ведьма!
На костер ее!» — философ Жиполит завизжал.
«То потрогать меня хотел, то собирался в жены взять, а теперь — на костер, — я выпятила нижнюю губку. — Ты, философ Жиполит, не знаешь, что хочешь».
«Мужчина, когда хочет, но не может получить, всегда злиться», — Адельф захихикала.
«На костер!
На кол ведьму!» — философ Жиполит орал в полный голос.
Добивался чего-то.
И добился.
В узницу влетели два стражника с копьями.
Они свое дело знали прекрасно.
Не стали спрашивать, почему философ Жиполит вопит.
Один стражник древком копья ударил Жиполита в низ живота.
Второй профессионально добавил щитом по голове.
Жиполит потерял сознание.
Повис на цепях.
«Адельф, — стражники теперь обратили внимание на Адельф. — Ты еще здесь?»
«Я обтирала и кормила пленницу», — Адельф не оправдывалась.
Она просто сказала.
«Лучше бы нас обтирала и кормила», — стражники захохотали.
«Понтий, Сенека!
Когда вас на цепи посадят, тогда и вас стану подкармливать и обтирать», — Адельф засмеялась.
«Хорошая ты девка, — стражники улыбались. — И отец твой — центурион Вакханалий — правильный воин.
Его все любят».
«Мой отец — да», — Адельф вздёрнула подбородочек.
«Мужа тебе нужно настоящего, Адельф».
«Сегодня один уже набивался мне в мужья, — Адельф коротко взглянула на философа Кефала.
Он сжался под ее взглядом.
Боялся попасть под щит и копье стражников. — Я пока не собираюсь замуж».
«Как соберешься замуж, свистни нам».
«Свистну.
Сложу губы дудочкой и свистну». — Адельф отшутилась.
Я даже позавидовала легкости, с какой Адельф и стражники общались.
Было между ними что-то общее, что их связывало.
Я вспомнила нашу Учебку.
Совсем недавно мы в армии.
Но, кажется, что сто лет прошло.
Стражники ушли.
Но пропустили в узницу нечто невообразимое.
Два щита.
Два копья в одной руке.
На поясе — три меча.