«Хлеб — по пятницам», — конвоиры продолжали ржать.
«А сегодня у вас какой день?»
«Сегодня – день Ослицы», — воины с хохотом вышли.
Загремели засовами.
«Крепко приковали, — я попробовала длину цепей. — Ноги на ширине плеч.
Руки — врозь».
«Слава Зевсу, — узник слева от меня захихикал. — Послал нам голую девицу в темницу».
«Жиполит! — Второй узник закряхтел. — Пользы нет от девицы, если до нее не дотянешься».
«Нет в тебе правды, Кефал.
Философ не телом думает, а – глазами.
Что толку, если бы девица к тебе прикоснулась.
Не зажгла бы она в тебе Олимпийский огонь.
А со стороны выглядит прекрасно».
«Спасибо.
Мне нравится похвала». — Я улыбнулась сначала налево.
Затем направо.
Думала:
«Не спутать бы имена узников.
Неприлично будет».
«Как тебя зовут, красавица? — Жиполит вытянул ногу в мою сторону. — Если сможешь, то попробуй.
Дотронься своей ножкой до моей ноги.
Мне – радость.
Тебе — успокоение».
«Ноги у меня длинные, — я пыхтела.
Тянула ножку. — Но все равно цепи нам мешают.
Не дотянусь».
«Жиполит, — второй узник обрадовался.
Завидовал, наверно, нам. — Напрасно себя тратишь на девицу».
«Не напрасно, брат Кефал.
Жизнь дается нам в ощущениях.
Я хочу ощущать».
«Щупать ты хочешь, брат Жиполит».
«Щупать хочу, — Жиполит легко согласился. — Кто меня осудит?
Ты осудишь, брат Кефал?
Зевс меня осудит?»
«Я так поняла, что вы — философы, — я округлила глазища. — Настоящие.
Один — ты, Жиполит — начинает беседу.
Второй – Кефал — смеется над любым предложением Жиполита».
«Ты, красавица, тоже на пути к седобородой вершине философии, — Жиполит засмеялся. — Сразу поняла суть философии.
Один предлагает.
Второй – опровергает».
«Я не хочу седобородой философии, — я бы провела ладонью по подбородку.
Проверила — растет ли у меня седая борода. — Борода девушке только мешает».
«Как девушке может борода помешать?»
«Борода грудь прикрывает».
«Твою грудь, прелестница… эээээ…»
«Бонни.
Я – Бонни».
«Твою грудь, прелестница Бонни, даже самая густая борода не прикроет», — философ Жиполит захихикал.
«Когда я волнуюсь, то у меня груди увеличиваются», — мои щеки загорелись смущением.
«У дев прелестных бороды не растут, — второй философ – Кефал спорил с первым. — Иначе бы девы не были девами и прелестными.
Но грудь достойного мужа закроет любую грудь».
«Философы все время о женской груди говорят», — я захихикала.
«Да.
Мы, философы, все время говорим о женской груди», — философ Жиполит подмигнул мне.
«Нет.
Мы, философы, не говорим о женской груди», — философ Кефал по привычке сказал противоположное тому, что высказал философ Жиполит.
«Меня понятно, за что посадили в каменный мешок.
Но вас, философы?
Чем вы провинились?
Кур воровали?
Из армии сбежали?»
«Бонни!
Сначала ты скажи.
Почему тебя не пощадили?»
«Меня обвинили, что я ведьма», — я важно надула губки.
Не каждую обвинят в ведьмовстве.
«Ведьма? — На этот раз философы были единодушны. — Ведьм не существует.
Посадить за ведьмовство – все равно, что посадить… посадить…»
«Посадить репу?» — Я спросила с надеждой.
Очень проголодалась.
«Репу?
Почему ты подумала о репе, Бонни?
Репа — иносказание какой-то твоей философской истины?»
«Кушать хочу».
«Кушать? — философ Жиполит тряс головой. — Я припрятал кусок черствой рисовой лепешки».