Хочу к Джейн».
«Бонни, — Адельф гладила меня по головке.
Теперь она меня успокаивала. — Все у тебя будет прекрасно.
Оракул Гермафродитус сказал, что тебе уже все философы Жиполит и Кефал сказали.
Подумай о словах оракула.
Может быть, что-нибудь полезное для себя придумаешь.
Обо мне тоже не беспокойся.
Я — дочь центуриона.
Я сильная.
Я смогу». — Адельф поцеловала меня в лоб.
«В лоб только покойников целуют», — философ Кефал тут же отозвался.
«Целуют везде и всех, — Адельф огрызнулась. — Но тебе, философ Кефал, о поцелуях ничего не известно.
Ты же — философ.
Философы не целуются».
«Адельф, — я захихикала. — Ты очень смешно пошутила, что философы не целуются».
«Мне тоже понравилась моя шутка, — Адельф улыбнулась кротко. — Бонни?»
«Да, Джейн».
«Мы должны отдохнуть».
«Я и так отдыхаю в цепях, Адельф».
«Завтра я приду к тебе снова, Бонни».
«Приходи, Адельф.
Я буду ждать.
Вернее, мне придется ждать.
За меня тоже не волнуйся.
Я – солдатка.
Я смогу спать, повиснув на цепях.
Устав Внутренней службы Префектурных космодесантных войск Северной Периферии Галактик указывает на то, что солдат должен стойко терпеть все лишения и тяготы».
«До завтра, Бонни».
«До завтра, Адельф.
Я бы помахала рукой.
Но руки скованы».
Я улыбнулась.
Подумала:
«Зачем я сказала — до завтра?
Может быть, я сегодня ночью сбегу.
Получится, что я обманула Адельф».
Я закрыла глаза.
Философы пытались достать меня словами.
Но я плавала между сном и явью.
Обманулась я.
Или неправильно истолковала Устав Внутренней службы Префектурных космодесантных войск Северной Периферии Галактик о тяготах.
В цепях спать совершенно неудобно.
Тем более — стоя.
Заболело все и сразу.
Руки, ноги, голова.
Я погружалась в сон.
Выныривала и снова тонула.
Размышляла над словами оракула Гермафродитуса.
Что он имел в виду, когда сказал, что философы Кефал и Жиполит мне все рассказали?
Пошутил предсказатель?
Или ясновидящий Гермафродитус знал что-то?
Так до утра я плавала в тумане.
Может быть, и спала немного.
Утро началось с громкой ругани философов.
Я сначала не поняла — где я.
Что со мной произошло.
Затем начала вспоминать.
Выделила голоса философов Жиполита и Кефала.
«Жиполит!
Ты не философ!
Ты – эстетический урод», — философ Кефал визжал.
«Нет, Кефал.
Я — философ с большой буквы.
Мне даже сама царица Клеопатра поклонялась».
«Царица Клеопатра правила шумерами тысячу лет назад».
«Кефал!
Ты не прав.
Та была – другая царица Клеопатра.
Мне же поклонялась иная царица Клеопатра.
Так и сказала мне — Нет лучше тебя философа, Жиполит».
«Хаха, Жиполит.
Я бы не удивился, если бы царица сказала именно так.
Царица – женщина.
Женщины в философии не смыслят.
Я бы понял, если бы она хотела посадить тебя на мраморный пьедестал.
Но лучше бы посадила тебя на кол.
Ты — эстетический урод, Жиполит».
«Ты ни за что бы не взялся за царицу, Кефал.
Даже, если бы тебе цезарь приказал».
Я открыла глаза.
Философы с ненавистью смотрели друг на друга.
Но затем ненависть философа Жиполита сменилась удивлением:
«Ты мне не веришь, Кефал?»