Все уже было готово для жертвоприношения.
Легче принести человека в жертву, чем просто заново засадить поля.
Мой друг Фрикс должен был умереть под ножом жреца.
Но вдруг появился златорунный овен.
Бог Гермес прислал его в дар.
Овна подогнала Нефела, чтобы спасти своих детей.
Я и Фрикс сели на златорунного овна.
Понес он нас по воздуху далеко на север.
В земли вечно холодного Норда.
Быстро летел овен.
Далеко внизу расстилались поля и леса.
Серебрились между ними реки.
Выше гор несся овен.
Вот и белое море.
Несется над морем овен.
Испугался друг мой Фрикс.
Боялся, что не удержится на овне.
Боялся, боялся и добоялся.
Фрикс упал в белое море.
Поглотили его вечно холодные морские волны.
Я не мог спасти своего друга.
Погиб он.
Я назвал то море — Море Фрикса.
Все дальше и дальше летел овен.
Спустился, наконец, на берегу Ориноко в далеком Норде.
В Норде правил ледяной король Луиджи Первый.
Луиджи хотел меня женить на своей старшей дочери – Фриде.
Но я сказал, что Фрида — не Фрикс.
Король рассердился.
Золотого овна приказал зарезать.
Золотое руно Король повесил на Айсберг.
Сторожить золотое руно должен ужасный огромный нордический волк.
Ни днем, ни ночью он не смыкал сном глаз твоих
Король приказал, чтобы меня связали и бросили на галеру.
Меня повезли обратно в Элладу на рынок рабов.
Но около берегов Микен галера налетела на крокодила.
Перевернулась.
Всех сожрали крокодилы.
Один я спасся.
С тех пор я не люблю холодное». — философ Кефал зазвенел многочисленными цепями.
«Я тоже не люблю холодное, — я пропищала. — На Натуре всегда тепло.
В холоде без одежды мы все погибли бы».
«Бонни, — Адельф озаботилась. — Тебя согреть?»
«В узнице не просто тепло, Адельф.
Здесь жарко», — я улыбнулась.
«Жаль, а то бы я согрела тебя», — Адельф надула губки.
«Адельф!»
«Да, Бонни»
«Я поняла, о чем вчера мне сказал оракул Гермафродит».
«Пришла, увидела, услышала и сразу поняла оракула, — философ Жиполит отозвался с сарказмом. — И не Гермафродит, а – Гермафродитус».
«Какая разница Гермафродит, или Гермафродитус», — я пожала плечами.
«Разница огромная, Бонни, — философ Жиполит радовался, что может посмеяться надо мной.
Забыл уже, что благодаря моей просьбе получил от Адельф рисовую лепешку. — Ты — Бонни».
«Да, я – Бонни», — я не понимала, к чему философ Жиполит клонит.
Но явно не к тому, что похвалит меня.
«Ты — Бонни, — Жиполит повторил с торжеством. — Понравилось бы тебе, если тебя называли бы просто – Б?»
«Не понравилось бы, если бы меня называли просто Б».
«Так и Гермафродитусу не понравится, что его ты называла Гермафродитом».
«Но он же не слышит меня сейчас.
А то, что ты, философ Жиполит, назвал меня Б, я слышала».
«Я сбилась с мысли, — Адельф приложила пальчик ко лбу. — Вспомнила.
Бонни!
Ты сказала, что поняла, о чем вещал вчера прорицатель Гермафродитус».
«Да, да, Адельф, — я подпрыгнула.
Цепи больно ударили меня. — Прорицатель сказал, что философы Жиполит и Кефал все рассказали.
А о чем рассказали Жиполит и Кефал?»
«О чем рассказали Жиполит и Кефал?» — Адельф заворожено повторила.
«Да, о чем мы рассказали?» — философы насторожились.
«Я не говорил ничего порочащего цезаря», — философ Жиполит проблеял.
«И о том, как помочь тебе сбежать, мы не рассказывали», — философ Кефал усмехнулся.
«Умный услышит, а умнейший поймет, — я торжествовала. — Жиполит и Кефал.